Полгода назад Владлен принёс его в коробке. Пришёл с работы довольный, поставил коробку на пол, а оттуда выкатился пушистый серо-белый комок с голубыми глазами.
— Ленусик, смотри, кого я тебе привёз! — Владлен сиял как ребёнок, подаривший маме рисунок. — Ты хотела ребёнка, вот тебе почти то же самое. Хаски классные, все сейчас таких заводят!
Я тогда не знала, плакать или смеяться. В итоге расплакалась. От обиды, от боли, от абсурдности всего происходящего, за все одновременно. Владлен, конечно же, не понял.
— Ну чего ревёшь? Он же милый! А еще породистый и дорогой!
С тех пор Владлен ни разу, ни ра-зу не выгулял Тора. Не покормил, не убрал за ним, не воспитывал.
«Это твоя собака, ты и занимайся».
Сперва я воспринимала пса как ещё одну обязанность в бесконечном списке дел, но постепенно привыкла. Тор не требовал ничего сложного: еда, прогулки, почёсывания за ухом. Не обвинял, не упрекал, не называл бракованной. Просто смотрел преданными глазами и вилял хвостом.
Я дошла до ванной, включила свет, машинально посмотрела в зеркало. Привычная утренняя инвентаризация. Синяки под глазами, бледность какая-то больная, анемичная. Скулы острые, ключицы выпирают. Когда я успела так похудеть? Владлен недавно сказал: «Лен, ты как скелет в халате. Хоть бы поела нормально».
Звучало вроде бы с заботой, но в голове у меня молоточком стучало совсем другое его слово. Одно-единственное.
Бракованная.
Он сказал это три месяца назад. После очередного приёма в клинике репродуктологии. Я помню тот день в деталях, хотя очень хотелось бы забыть.
Врач сидела за столом, смотрела в карту. Потом подняла глаза, развела руками:
— Елена Викторовна, у вас всё в порядке. Анализы хорошие, овуляция регулярная, проходимость маточных труб в норме. Медицинских противопоказаний нет.
Повисла пауза. Я ждала каких-то слов поддержки, вопросов может быть, но Владлен только ёрзал на стуле.
— Может быть, — врач добавила осторожно, — стоит поработать со стрессом? Иногда психологический фактор играет роль.
Владлен, фыркнув, встал и вышел из кабинета. Даже не попрощался. Я нагнала его только в коридоре. Он стоял у окна, смотрел на заснеженный двор.
— Владик, ну подожди…
— Не хочу слушать эти отмазки. — Он не обернулся. — Стресс, психология. Знаешь, как это называется? Когда врачи не знают, в чём дело, они кивают на стресс.
— Но она права. Может, правда стоит…
Он обернулся. Посмотрел на меня и выдал коронное:
— Стоит признать, что ты как телефон с заводским браком. Внешне вроде ничего, а функция главная не работает.
Я не нашлась что ответить. Просто стояла посреди больничного коридора, а внутри что-то обрывалось.