— Я подумаю, — пообещал я. — Что нас ждёт на четвёртом этаже?
— Встреча с прекрасным. Как вы относитесь к поэзии, Степан Борисович?
— К поэзии, в смысле: «Буря матом небо кроет…»? Тьфу ты, там, вроде как-то по-другому было?
— Уже неважно. Звоните, — напарница сделала приглашающий жест к двери с номером «41».
Я позвонил.
— А кто здесь живёт? — уточнил я запоздало.
— Поэтесса, — тоном «кто же ещё?» ответила Ксения.
— Ну это не страшно.
— Как сказать. Как сказать…
В этот момент дверь распахнулась. Причём, уже после звонка, а не до, что, несомненно, говорило в пользу поэтессы!
Не знаю, зачем жильцу из тридцать шестой потребовалось ехать в Египет. Здесь обитала прекрасная мумия. В смысле, образцовая. Высокая, тощая, с торчащими из сарафана острыми, как катана ниндзи, плечами, бледными, с зеленцой, волосами и выдающимся носом, задранным вверх.
— Вы за автографом, дорогие мои? Приходите на творческий вечер! — сходу приголубила нас поэтесса и попыталась закрыть дверь.
— Нет, я из полиции, — показал я удостоверение, раз девушке не хватило моей формы с погонами. — Хочу задать пару вопросов.
— И всё равно, приходите на мой творческий вечер! — оживилась блондинка. — Завтра, в семь вечера, в нашем коворкинге на первом этаже! Думаю, мы сможем организовать для вас свободное место. Мы за сотрудничество с властями! — Она мелко кивала головой, будто клевала носом.
— Если буду свободен, — ответил я, чтобы не расстраивать блондинку. Так-то я по стихам не очень, прямо скажем. — Скажите, пожалуйста…
Девица остановила меня жестом.
— Минутку. Вдохновение… — Она приложила два пальца ко лбу и прикрыла глаза: — Сегодня меня посетил полицейский, И я испугалась внезапно недетски. Сурово взглянул на меня он, а я Присела, не в силах понять… — тут её подвывающий голос стих, и глаза беспомощно распахнулись. — Не в силах понять…
Она смотрела на меня, будто в поисках рифмы. Но, боюсь, самый очевидный вариант ей бы не понравился.
— Вам нечего бояться, если вы не делали ничего противо…
— … Ничего! — воскликнула блондинка торжествующе. — Бессильно взглянула я на него, Не в силах понять ничего, ничего…
Она развела руки в стороны, будто ждала бурных, продолжительных аплодисментов.
— Чтобы вы что-то поняли, предлагаю дослушать вопрос до конца. Как вас зовут?
— Мирослава Лесная. Поэтесса. — Тут зеленоватая блондинка повернула лицо в полупрофиль, видимо, считая, что в таком ракурсе она выглядит лучше. — Правда, прямо как Ахматова?
Я неопределённо пожал плечами:
— Когда вы в последний раз…
Девица вновь заткнула меня поднятой ладонью и приложила пальцы к переносице, будто у неё внезапно заболела голова.