Пакетов не меньше пятнадцати. Может, больше — я не считал, да и не горю желанием.
Кое-как разуваюсь, балансируя на одной ноге, и аккуратно перешагиваю через ближайший к двери свёрток, стараясь не задеть содержимое.
До Тхи Чанг сидит на диване в гостиной, поджав ноги под себя. В руках — ноутбук, экран которого подсвечивает её сосредоточенное лицо.
Смотрю на неё. Потом перевожу взгляд на гору пакетов в прихожей. Потом — снова на неё.
Она поднимает взгляд от экрана, ловит моё выражение лица и опережает любой возможный вопрос:
— Не смотри так, — произносит буднично. — Девочка идёт в престижный столичный лицей, она должна хорошо выглядеть. Мы прикупили немного вещей, аксессуаров и косметики. Встречают по одёжке, верно?
Узнаю поговорку, которой когда-то её научил — спорить становится бессмысленно.
— А не многовато? Весь коридор заставлен покупками.
— И ещё два пакета здесь, — поправляет меня без малейшей тени смущения в голосе.
Наливаю себе чая, опускаюсь в кресло напротив вьетнамки и мысленно возвращаюсь к первым неделям в университете.
Помню, как заходил в аудиторию и ловил на себе быстрые, мимолётные, но абсолютно недвусмысленные усмешливые взгляды. Всё, что я тогда носил, было чистым, опрятным, аккуратно выглаженным. Но у вещей есть особый, невидимый постороннему глазу язык, который в Пекине читают моментально и безошибочно. Без слов, без прямых вопросов — просто одним скользящим взглядом, за долю секунды. Провинция. Деревня. Не наш круг.
Это не буллинг в прямом смысле этого слова, а скорее негласное, почти невидимое разделение, которое чувствовалось абсолютно во всём. В Пекине это ежедневное презрение к деревенским ощущается особенно остро именно потому, что никто никогда не произносит его вслух.
Ихан идёт в частный лицей в районе Хайдянь. Там учатся дети из семей с серьёзными деньгами, с устойчивым социальным положением, с нужными фамилиями и правильными связями. Для неё это совершенно другой мир.
Если она войдёт в стены учебного заведения уверенно, демонстрируя всем своим видом, что она — одна из них, разговор с одноклассниками сложится один. Если же войдёт как приезжая из глухой деревни — тон сложится совершенно другой, и переломить его потом будет в разы сложнее.
— Спасибо, что взяла это на себя, — обращаюсь к До Тхи Чанг.
Она смотрит на меня взглядом, каким смотрят на человека, говорящего нечто само собой разумеющееся. Без малейшего намёка на иронию или укор, но с лёгким недоумением, мол, а как иначе?
— Мы с ней неплохо поладили, — она закрывает ноутбук. — У Ихан хороший природный вкус и развитое чувство стиля, просто она не знала, что искать и где конкретно. Теперь знает.