С одной стороны, комиссия начала собирать информацию о деле, и, возможно, им категорически не нравится перспектива того, что коррумпированные чиновники могут быть привлечены к реальной ответственности. В развитие событий вполне могут вмешаться ещё более серьёзные и влиятельные персоны, и тогда Цзянь Хао серьёзно пострадает — правдоборцев не любят нигде и никогда.
А с другой стороны, если он сейчас резко и демонстративно снизит служебную активность и начнёт целенаправленно спускать громкое дело на тормозах, вполне может получиться ещё хуже. Обязательно встанет неудобный вопрос о том, почему он подозрительно долго изучает совершенно очевидные материалы дела и намеренно тянет процессуальное время. Явный взяточник продолжает спокойно гулять на свободе, имеет все возможности влиять на ход следствия и давить на свидетелей, вместо того чтобы сидеть в тюрьме в ожидании справедливого приговора.
— Интересная дилемма получается, — обращаюсь к нему прямо. — Как вы собираетесь угадывать — закрывать дело на преступника или, наоборот, максимально его прижимать? Та ещё задачка.
— Всё сказал? — предельно холодно бросает Цзянь, внезапно останавливаясь посреди широкой аллеи.
— Вот смотрю на вас сейчас и мне прямо полегчало на душе. Раньше казалось, что у меня проблемы, но теперь понимаю, что это так, сущий пустяк по сравнению с вашей ситуацией. Я счастливый и свободный человек, вольный как ветер в чистом поле. У меня есть лишь мелкие материальные нюансы — в моём возрасте денег не хватает практически у всех, но мне чуть повезло, я хотя бы понимаю, как эти проблемы решать. Богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает.
— Раз ты так хорошо всё понял, считаю, что наш сегодняшний разговор можно завершать, — отвечает он с ледяным спокойствием. — Спасибо за информацию, мне пора.
После этих формальных слов он разворачивается на сто восемьдесят градусов и начинает быстрым шагом удаляться в противоположную от меня сторону, стремясь поскорее прекратить эту неприятную беседу.
— Подождите! — бросаю ему вслед.
Цзянь Хао останавливается как вкопанный и молча оборачивается, бросая на меня вопросительный взгляд через плечо.
— Не в моём положении давать советы человеку вашего уровня и опыта, — говорю примирительно, — но если риски действительно равновероятны и точно просчитать ситуацию невозможно, то в ваших личных интересах следует идти туда, куда тянет сердце. Попытаться угадать правильное направление, конечно, можно, если возможности это позволяют. Но есть другая сторона медали — эта комиссия создавалась именно для тщательного контроля настроений и лояльности на вашем служебном уровне и выше. Я прав?