«Срочно: Сергей Платонов запускает фонд Pareto Innovation на 100 миллиардов долларов — „The Cure Fund“»
Масаёси замер. Игра началась хоть и с предупреждением, но всё равно неожиданно.
Новостные ленты вспыхнули одна за другой.
«Сергей Платонов обещает создать мир без болезней — запуск фонда на 100 миллиардов долларов»
«Самое масштабное противостояние фондов в истории: „Сергей Платонов против Масаёси Сона“ — кто определит будущее?»
«Vision Fund против The Cure Fund — Уолл-стрит в ожидании столкновения на 100 миллиардов»
Мой фонд наконец вышел на мировую сцену. И, как я и предполагал, пресса немедленно превратила эту новость в драму. Журналисты рисовали картину грандиозной дуэли — беспрецедентного столкновения двух гигантов инвестиционного мира. Уолл-стрит буквально закипела. Аналитики один за другим выступали в эфире.
— Этот фонд нельзя рассматривать просто как инвестиции в здравоохранение, — говорил один из них. — Сергей Платонов использует медицину как инструмент для захвата будущей инфраструктуры человечества. Он делает ставку не на отрасль… а на направление развития всей цивилизации.
Другой эксперт подхватил мысль:
— Интересно то, что Масаёси Сон тоже говорит о цивилизации. Vision Fund строится вокруг идеи технологической сингулярности. А Сергей Платонов предлагает концепцию будущего без болезней.
Ведущий кивнул:
— Получается философское противостояние. Рынок будет решать, чьё видение будущего окажется сильнее.
Но третий аналитик вмешался:
— Философия философией, но ключевой вопрос в другом. Сможет ли мировая ликвидность выдержать существование сразу двух фондов по сто миллиардов долларов? Вероятнее всего, это игра с нулевой суммой. Инвесторам придётся выбрать сторону.
Я слушал эти обсуждения спокойно. Всё происходило именно так, как было задумано. Почти всё.
Существовала одна непредвиденная переменная. На экране появилось интервью Масаёси Сона. Он говорил спокойно, даже дружелюбно:
— Мы приветствуем фонд Сергея Платонова. Появление капитала с таким видением полезно для всей индустрии.
Он сделал паузу и добавил:
— Мы не конкурируем. Мы просто по-разному мечтаем о будущем.
Я слегка нахмурился. Масаёси Сон аккуратно уходил от конфликта. Он не принимал бой. Потому задумчиво произнёс:
— Хм… наследный принц Саудовской Аравии, похоже, не передал ему мои слова как следует.
Я ведь специально использовал такие формулировки, как «эпилог» и «угасающая фигура», чтобы его задеть.
Похоже, до нужного уровня эти слова просто не дошли. В результате напряжённое противостояние, на которое я рассчитывал, не возникло. Журналисты изо всех сил пытались разжечь конфликт, но сам Масаёси играл роль миролюбивого пацифиста и всячески отступал. Скучно. Я откинулся в кресле и вздохнул: