Затем он чётко обозначил, кем они собираются быть.
— Поэтому мы выбираем путь открытого кода. Мы будем делиться технологиями с максимальным числом людей и строить будущее вместе.
— Мы выступаем против бигтеха, который прячется за стенами монополий и тайком пишет код конца света. Мы создадим компанию, движимую демократическими идеалами — открытую, где у каждого есть голос.
Слова «open source» он повторял, как мантру, и завершил выступление последним аккордом:
— Это битва ценностей. Запрём ли мы ИИ за элитными стенами или вынесем его на городскую площадь? Мы стоим на этом перекрёстке прямо сейчас.
Я смотрел трансляцию и едва заметно улыбался.
«Идеально».
Всё разворачивалось именно так, как и задумывал. Шаблон этой войны ИИ был заимствован мной у холодной войны. А с чего начинается любая холодная война? С идеологического раскола мира. Старк справился с этой задачей безупречно.
Бигтех против стартапов. Закрытое против открытого. Монополия против open source. Границы проведены чётко, стороны обозначены, лозунги развешаны.
Первая фаза завершена. Теперь пора переходить ко второй. А вторая фаза — это игра в «кто первый свернёт». Обе стороны должны нестись вперёд, теряя рассудок, стараясь вырваться хотя бы на шаг. Если все уже стоят на стартовой линии, остаётся только одно. Выстрелить из стартового пистолета.
Объявление Старка о запуске собственной ИИ-компании взметнуло общественное мнение, как порыв горячего ветра пыльную улицу. Заголовки вспыхивали один за другим, экраны мерцали, новостные ленты шуршали, словно осенние листья под ногами.
— ИИ-революция Старка формирует новый порядок Кремниевой долины.
— OpenFrame — сможет ли открытый код разрушить стены бигтеха?
— Покорив космос, теперь ИИ… дерзкий вызов Старка.
Журналисты захлёбывались ожиданием новой эпохи, будто уже чувствовали запах свежего металла и озон будущих серверных. Но за всей этой медийной какофонией было нечто куда важнее громких слов. Деньги.
— OpenFrame Старка привлекает рекордные 1,2 миллиарда долларов на посевном раунде.
— Приток средств в ETF ИИ и робототехники достиг исторического максимума — 500 миллионов долларов только в ARKQ. Аналитики называют это эффектом Старка.
Если говорить начистоту, пресс-конференция Старка напоминала скорее уверенный жест, чем чётко вычерченный план. Конкретных продуктов не назвали, сервисы остались в тени, дорожной карты не показали. Было лишь одно — открытый код и обещание «новой парадигмы». И, как ни странно, этого оказалось достаточно.
Капитал хлынул к Старку, как вода в прорванную плотину. Предупреждения Атласа утонули в шуме аплодисментов и звоне инвестиционных переводов. Инвесторы сделали ставку не на расчёты, а на имя. Рынок в очередной раз доказал, насколько силён бренд Старка. А заодно был вынесен негласный вердикт в поединке «Атлас против Старка».