Я замычал от боли и чувства бессилия. Эти двое были больше меня и значительно сильнее.
— Жаль, что старик-ректор позволил тебе учиться в Императорском университете, — негодующе выдал Артём, задышав мне прямо в затылок. В нос проник отвратительный запах, идущий из его рта. Пиво, сигареты, чесночные гренки…
— Но ничего. Скоро тебя с позором исключат. Ты же пустышка! Твой источник так и не пробудился, а ведь уже минули две седмицы с начала учёбы, — злорадно процедил толстяк и сильно дёрнул меня за волосы. Аж в шее что-то хрустнуло, а с моего носа слетели очки и упали в лужу. Мир тут же стал ещё более расплывчатым, как и моё будущее.
— Какое же ты всё-таки ничтожество. Одним своим видом ты унижаешь всё дворянское сообщество, — с презрением прохрипел Артём и с сухим хохотком добавил: — Вик, а давай его землёй накормим? Она после дождя жирная, сочная. Этому свину понравится.
— А давай! — возбуждённо поддержал его второй мучитель и загоготал, тряся жирными щеками, покрытыми белыми прыщами. — Вон как раз и клумба с землёй.
Виктор косолапо ломанулся к стене дома, возле которой росли цветы. А я понял, что это мой шанс. Извернулся и сильно укусил Артёма за руку. Тот взвизгнул, рефлекторно отпустил меня и упал на колени.
Я же вскочил на ноги, тяжело дыша и сверкая глазами. Моя грудь ходила ходуном, а душа жаждала мести.
— На! — вырвался из моего рта яростный вопль, а нога впечаталась в шокированную физиономию Артёма. Его нос смачно хрустнул нос. В глазах же появилось ошеломление напополам с болью.
— Подонки! — хрипло заорал я и опрометью бросился к крыльцу, прекрасно осознавая, что мне не справиться в честном бою с этими двумя кабанами. — Негодяи! Гады!
— Держи его! — яростно завопил опомнившийся Артём, резко выпрямился и помчался за мной, сопя окровавленным носом.
Благо я успел заскочить в дом и закрыть на замок входную дверь. Однако одногруппники тут же забарабанили в неё, вторя ритмичным басам, несущимся из бального зала, где гремела вечеринка.
— Открой, сука, или хуже будет! — ярился Толстяк.
А более сообразительный Артём выпалил:
— Побежали к чёрному входу! Не уйдёт пёс дворовый! Я за всё с него спрошу!
Их тени мелькнули мимо окна. А я лихорадочно посмотрел в сторону коридора, ведущего к бальному залу. Нет, нельзя никого впутывать.
Я рванул вверх по лестнице с резными перилами. Всё расплывалось перед моими глазами, от обиды жгло в груди, а в голове проносились видения прошлых унижений.
С тех пор, как пропал отец, жизнь стала в десятки раз хуже. Чуть ли не каждый студент норовил пнуть худосочного сироту, чтобы самоутвердиться. В этом жестоком мире правили только деньги, связи и магическая сила. А ни первого, ни другого, ни третьего у меня не было.