Либо этот мир более крупных животных, либо, этот мир значительно более молодой, если сравнивать с нашим, то где-то на уровне каменноугольного периода, или даже пораньше, может быть Девон… Дышится очень легко, кислорода в атмосфере явно больше чем привычные мне двадцать процентов… И то, такое у нас можно встретить только на природе, а в городе это все еще и ушатано бензиновыми парами и продуктами их горения.
Или же, что невероятно, но в данном случае весьма и весьма, время здесь течет иначе, или когда-то произошел очень небольшой сбой относительно других миров и временем существования и формирования планет. Четыреста — пятьсот миллионов лет, по сравнению с пятью (время за которое сформировалась земля как планета) или пятнадцатью миллиардами (время от большого взрыва), — сущий пустяк. Тьфу — и пролетело…
Хотя паук был хоть и необычный, но вполне сформированный…
Я почесал затылок и полюбовался организованной мною с Алинилинель, необычной лестницей, напоминающей творение самых последних земных скульпторов, из разряда «куча мала», или «так намудрили, да так намудрили, что не понятно, что и слепили».
Елин в этом дивном обрамлении напоминал памятник самому себе.
Но меня интересовала не красота, а в первую очередь ее эффективность, что было достигнуто в полном объеме.
Я поднялся по лестнице, и тут же заметил что на новые содрогания и изменение в массе, паук все-таки отреагировал, и вопросительно пробежался вперед. Наверняка надеясь, что я тоже прилипну, и долгожданный обед все-таки состоится.
Я обломал его мечтания, одним быстрым взмахом обрубив большую часть нитей державших Елина с противоположной стороны, и когда он схватился, провиснув вниз, за плод наших с Алинилинель стараний, завершил круг, обрубив остатки паутины, тем самым освобождая Елина из плена окончательно.
Паук заметался на месте, а потом бросился вперед, я быстро спрыгнул, но Елин заметив оживление членистоногого, и рассмотрев, как следует его искривленные жвалы, молнией спустился вниз, даже на долю мгновения опередив меня.
Отойдя к самому стволу, мы понаблюдали, как расстроенное насекомое изучает покоцанную сеть, и частью повернутых к нам глаз с ненавистью пялится на нас.
Ожидая, что он спустится, и что вполне возможно бросится на нас, я плавно потянулся и вытащил из кобуры пистолет.
Но, паук рассудил по-другому, и вплотную занялся восстановлением своей драгоценной паутины, не оценив красоты получившейся воздушной картины. С остервенением, принявшись выколупывать из нее, и расшвыривать по сторонам, весь с его точки зрения, совершенно зря застрявший там мусор, и по новой заплетая образовавшиеся бреши.