Но главное, что меня тревожило — это надвигающаяся опасность на взятые под свою защиту земли. Я должен был быть сейчас там с Леоном, готовиться к защите, заключать союзы, укреплять связи, собирать и обучать войска, вдохновлять людей. Вард был крайне опасный враг, и всегда на несколько шагов опережал меня. А сейчас он знал, что Тринадцать герцогств остались без своего защитника. Кроме того, мы разбудили лихо и теперь в Арчибальде живет некая сущность Седрика Тёмного. Лошадка, действительно, тёмная, но не стоило его недооценивать.
Груз реальности давил, но меня утешало одно, что рано или поздно, мы всё равно вернёмся домой. Во мне жила надежда, что это произойдет раньше, чем будет поздно. Я намеревался сделать для этого всё возможное и невозможное, благо есть у нас зеркало, и мы можем держать связь с Лейлой и Леоном. Не всё еще потеряно, не всё…
Под это мы и пришли в Урус. На подступах к великому Урусу стоял валун и на нем было высечено следующее:
«Западная цивилизация — это разум этого мира, а восточная — это его сердце. Что может разум против сердца? Обернитесь на восток западники, там вы найдете спасение и ответы. Не разумом, но сердцем познаете вы истину и красоту этого мира».
Я наморщил лоб гармошкой, остальные тоже озадачено присвистнули.
— Заумь какая-то, — буркнул я, почесывая репу.
— Мроты любят пофилософствовать, — пожал плечами Томаш.
У огромных врат, песчаные колонны которых подпирали собой небо, стояли маленькие букашки чернявых стражников — здесь их называли делибашами, с намотанными на бошки тюрбанами и вооруженные изогнутыми саблями.
Однако приблизившись мы осознали, что мроты вовсе не мелкие задохлики, как казалось издалека, а вполне себе подстать нам — крепкие, натренированные мужики, только многодневной щетины у них на лицах не имелось. Они равнодушно окинули нас цыганским взглядом мротов и, ни слова не сказав, пропустили внутрь.
Великий Урус был огромен и доверху заполнен шумом и людской суетой. Архитектура сильно отличалась от ставших уже привычными европейских видов замков и ровных, как под линейку, улиц, втиснутых между строгими обезличенными домами. Здесь дома напоминали здоровенные пестрые шатры, хаотично раскинутые, где у кого сердце отзовётся, пространство необъятно, поэтому шатры раскиданы просторно. Типичный город востока — пыльный, жаркий, с тяжелым пряным воздухом, по раздольным улицам которого бродили герои сказок тысячи и одной ночи.
Вскоре я понял, почему у всех местных мротов на головах намотаны тюрбаны. Солнце стало биться в виски, кожу опалило горячим дыханием зноя, мозги запеклись в собственном соку и едва-едва держали мысль. Надо было срочно уйти куда-нибудь под крышу или раздобыть себе головной убор.