На текущий момент конструкторы разрабатывают несколько тяжёлых танков, которые должны будут стать «исами» под тем или иным номером. Вот только с моим появлением вряд ли уже эти грозные машины появятся.
К слову, в СССР к танкам несколько охладели, почти так же, как и в Германии. Здесь появился другой фетиш — авиация. Немцы фанатели от артиллерии и ракет в этой войне, а русские от самолётов.
Благодаря моим элементалям в стране сейчас хватало любого металла. Это позволило избавиться в самолётостроении от дерева, фанеры и перкаля, заменив их сталью и алюминием. Аэродромы были заполонены «яками», «лавочкиными», «мигами», «илами» различных модификаций. Небо бороздили полки «пешек», ТБ, СБ и другие, которые в моём мире оставались лишь на бумаге из-за нехватки ресурсов.
С другой стороны, совсем уж заскоком руководства страны такое внимание к авиации нельзя было считать. Из-за вражеских армад «летающих крепостей» свой военно-воздушный флот просто необходимо было увеличить и улучшить. Какой прок от тысяч танков и пушек на земле, если те с лёгкостью могут уничтожить американские, английские и немецкие бомбардировщики? А кто будет строить танки, если «ланкастеры», «хенкели» и В-17 смешают с землёй танковые заводы? Вот и вышло, что СССР пришлось усиливать авиацию, урезая прочие направления. Например, флот вообще зачах, лишь лёгкие миноносцы да бронекатера строились. Ещё средние подводные лодки, чтобы не пускать конвои с грузами из США для Германии. На то, чтобы увеличить количество тяжёлых, которые считаются подводными крейсерами за свои размеры и вооружение, средств в стране уже не хватает.
— Товарищ Сталин, к вам гость, — сообщил Поскрёбышев своему руководителю.
Глава государства посмотрел на своего бессменного секретаря с долей удивления и раздражения. Тот, во-первых, не назвал ни причины появления неизвестного, ни его фамилии. Во-вторых, Сталин собирался этой ночью работать в тишине и одиночестве, не желая, чтобы его отрывали и беспокоили, о чём все знали. С другой стороны, если кто-то решился на такое, то причина должна быть очень серьёзной, про которую глава государства обязан узнать немедленно.
— Пусть войдёт, — разрешил он.
Поскрёбышев вышел из кабинета, а спустя несколько секунд на его месте появился молодой — даже слишком молодой — человек в форме лейтенанта НКВД, которая на нем сидела, как вторая кожа. Подобного эффекта не могли получить даже те, кто надел военную форму больше десяти лет назад. Ни кобуры, ни командирской сумки, ни папки у незнакомца не было.