Наша беседа приобрела еще более увлекательную окраску, потому что Александр, оказавшийся тем самым придурком, зачем-то решил вернуться в гостиную, и в данный момент тихонечко стоял на ее пороге. Сперва открыв рот, чтобы что-то сказать, а после неожиданных слов Виктории в свой адрес захлопнув варежку и продолжая наблюдать за представлением, будучи зрителем на галёрке.
Пути удачи неисповедимы! И даже если на моих родственников она, по словам Константина, не действовала, найдутся и другие случайные кадры, способные ей подыграть.
— А мне показалось, что Александр не так плох, как ты о нем отзываешься, — пожал плечами. — Или просто не твоего типажа мужчина? Я-то теперь знаю, какие из них в твоем вкусе, Викуля.
— Бедняжка Александр… — поддакнула Полиночка, и даже всхлипнула для пущей натуральности. — Зато не нищеброд! Вот у нас всё по любви… — хлопая глазками, воззрилась она на меня, и я, повернувшись к девушке, чмокнул воздух перед собой.
— Создавать союзы по любви не в нашем положении, и вы оба об этом знаете, продолжая разыгрывать этот дебильный спектакль. Уж передо мной-то не надо кривляться.
— Поди, знатно своему женишку в уши наплела, — не унималась княжна, прощупав почву и краем глаза наблюдая за реакцией Каримова, физиономия которого ни к чему хорошему уже не располагала.
— Вам-то какое дело? — презрительно усмехнулась Виктория. — Даже если меня за него сплавили, от дойной коровы всегда будет какая-то польза. Чего не скажешь о…
— Какой такой коровы?.. — только сейчас подал голос приниженный жених, прерывая ее дальнейшие разглагольствования.
— А?.. — резко обернулась сестрица на источник голоса, да так и застыла.
— Сплавят за ненадобностью, Вика?.. — сдвинул брови Александр, награждая невесту скорбным взглядом. — Да я несколько лет у Павла Платоновича твоей руки добивался! Я… я любил тебя, Виктория…
— Саша… — выдавила та, приложив кулачок к своему глубокому декольте.
Обезьянки и сейчас не подкачали в создании нужной атмосферы для пущей драматичности. Приоткрыв оконную створку, одна из моих малышек просунула в гостиную потрепанный кассетный магнитофон. Откуда она его достала — ума не приложу. Разве что из музыкального зала академии, хотя это уже и не столь важно.
А вот шедевральная музыка с тоскливо звенящими скрипками, раздавшаяся из динамиков, реально за душу брала. Очень похоже на ту, под которую Титаник в одноименном фильме ко дну шел.
Вторая обезьянка, изъявившая желание поучаствовать в нагнетании атмосферы, выплюнула изо рта… лазерный проектор, и по стенам заскользили рассеянные лучи.