После пары-тройки лёгких ударов за крюк уже можно было взяться нормально и бить по нему сильно. Со вторым крюком дело пошло быстрее, так как уже имелась надёжная точка опоры для левой руки. В дальнейшем, опираясь на крюки ногами, он стал подниматься быстрее. А потом необходимость в них пропала — склон начал выполаживаться, постепенно переходя в горизонтальную террасу.
Забравшись наверх, Степан несколько минут просто сидел отдыхая. Сердце в груди колотилось как бешеное, а руки дрожали. Горушка оказалась существенно выше, чем ему казалось снизу. Он уже поднялся над долиной метров на восемьсот, а до вершины ещё оставалось почти столько же. Но Степану туда не требовалось. Пещеры, а их оказалось несколько, начинались немного правее места, где он сидел, и шли вдоль всего уступа.
Прежде чем переходить к исследованию пещер, Степан подготовил себе путь к отступлению — надежно забив ещё один толстый клин в крупную трещину. Верёвку пока не стал доставать из кошеля — пристегнуть её потом карабином можно будет быстро, а демаскировать возможную ретираду точно не следует.
Ближайшая пещера оказалась совсем небольшой и представляла собой что-то вроде мастерской. На плоских каменных плитах были расставлены всевозможные ступки и горшочки с ингредиентами, у стены аккуратно сложены пучки трав и кучки очищенных корней, много разноразмерных мешков и мешочков.
Во второй почти такой же пещере стояли большие горшки, скорее всего, с овечьим молоком. В других горшках бродили ягоды, что можно было определить, даже не заглядывая в них, по характерному запаху. Чуть дальше хранился сыр, от которого тоже ощутимо попахивало. Пробовать его Степан не стал.
Третья пещера оказалась глубокой. Для её освещения в своде была пробита цепочка выходящих наружу отверстий, но, несмотря на это, в ней было темновато. В глубине пещеры Степан обнаружил пограничников, лежащих на подстилке из овечьих шкур. Оба были живы, но невредимой оказалась только Ольга. У Игоря была сломана нога. Голень, примотанная к какой-то палке, сильно распухла. В одном месте из-под порванной кожи торчала наружу острая кость. Вокруг — потёки засохшей крови.
Увидев Степана, Ольга вскочила на ноги и повисла у него на шее.
— Я знала, что ты придёшь, — горячечно шептала она ему в ухо. — Знала, что ты не бросишь меня тут. Почему ты так долго не приходил?
Игорь — сорокалетний мужчина с чёрной щетиной на щеках и подбородке — лишь пошевелился на шкурах и коротко простонал: говорить ему было тяжело.
— Оля, кто тебя учил так накладывать шины? — первое, что спросил Степан, когда девушка от него, наконец, оторвалась.