— Я пришел не читать нотации, — тихо ответил он, а я чувствовала, будто его взгляд гладит меня, обводя тонкие черные бретельки сорочки. — Но то, что ты не в броне, я точно заметил.
— Теперь никому не хватит дурости напасть на меня, — я взяла еще один клинок с комода — запас иссякал. — Теперь я могу убить на расстоянии в пятьдесят ярдов. — Постукивая острым лезвием по ладони, я чуть повернулась лицом к нему. — Как думаешь, она работает в помещениях? В смысле, как можно управлять молнией, когда нет неба? — Не сводя с него глаз, я метнула кинжал в цель.
Глухой стук по дереву сообщил, что я не промахнулась.
— Проклятье, это круче, чем я думал. — Он сделал глубокий вдох. — Думаю, разбираться придется самой.
Его взгляд опустился на мои губы, руки напряглись.
— И ты не скажешь, что хочешь меня тренировать? Что только ты можешь меня спасти? — Я пощелкала языком и ощутила совершенно смехотворный позыв обвести пальцем очертания метки на его шее, проследив сложный узор. — Как не по-ксейденовски.
— Я понятия не имею, как тренировать заклинателей молний, а судя по тому, что я видел сегодня, спасать тебя не надо. — С чистейшим желанием в глазах он рассматривал меня от босых ног до подола, доходившего до бедер, потом до грудей и шеи, и, наконец, добрался до лица.
— Разве что от себя, — пробормотала я. Мысли, лезущие в голову, когда он так на меня смотрит, наверняка меня и погубят, но сегодня ночью меня это, похоже, не волновало. А вот это опаснее некуда. — Тогда зачем ты пришел, Ксейден?
— Потому что, похоже, не могу быть без тебя. — Кажется, это признание его совсем не радовало, но у меня все равно перехватило дыхание.
— Не собираешься праздновать?
Остальные праздновали.
— Мы выиграли битву, а не войну. — Он оттолкнулся от двери, сделал шаг, сократив расстояние между нами, и поднял косу с моего плеча, медленно поглаживая ее пальцами. — И мне пришло в голову, что ты все еще не оправилась.
— Ты же сам сказал мне повзрослеть, не забыл? С чего вдруг тебя озаботило, оправилась я или нет? — Я сложила руки на груди, выбирая гнев вместо желания.
— Я сказал, что тебе придется привыкать к убийствам. Я не говорил тебе повзрослеть. — Он отпустил косу.
— Но имел в виду, нет? — Я покачала головой и отошла в середину комнаты. — Мы три года учимся быть убийцами, продвигаем и хвалим тех, у кого это получается лучше.
Он даже не дрогнул, просто наблюдал за мной своим проницательным, раздражающе спокойным взглядом.
— Я злюсь не из-за того, что Джек погиб. Мы оба знаем, что он хотел убить меня с самого начала — и рано или поздно убил бы. Я злюсь, что его смерть меняет меня, — я постучала чуть выше сердца. — Даин говорил, что здесь срывают все наносное и обнажают, кто ты есть на самом деле.