— Знаю. Знаю. — Он поцеловал меня в макушку. — И если больше не захочешь пользоваться этой силой, то и не надо…
— Убирайся на хрен с этой чушью. — Ксейден толкнул Даина в грудь и забрал меня из его объятий, потом схватил за плечи и развернул к себе. — Ты убила Барлоу.
Я кивнула.
— Молния. Твоя печать — молния, да? — Он смотрел на меня так жарко, словно мой ответ — ключ ко всему, что ему нужно.
— Да.
Он кивнул, на его лице заходили желваки.
— Я так и думал, но сомневался, пока не увидел, как ты снесла башню.
Так и думал? Какого вейнина это еще значит?
— Слушай меня, Сорренгейл. — Он заправил выбившиеся локоны мне за ухо — поразительно мягким жестом. — Без Барлоу мир стал лучше. Мы оба это знаем. И я бы и сам хотел прикончить поганца. То, что ты сделала, спасет множество жизней. Он был просто головорезом и становился бы только хуже, накапливая силы. Его драконица выберет другого всадника, когда будет готова. Я рад, что он мертв. Я рад, что ты его убила.
— Я не хотела, — чуть слышно прошептала я. — Я просто так разозлилась, и еще мы поймали Лиама. Я думала, сила связи наконец меня прикончит. — У меня распахнулись глаза. — Я была на грани, Ксейден. На самой грани. Я должна была что-то сделать.
— То, что ты сделала, спасло жизнь Лиама. — Его большой палец поглаживал мою щеку — в полном противоречии его голосу, — и по его глазам я поняла, что он знает, что я сделала.
— Я этого не хочу, — не выдержала я. — Рианнон может переносить предметы, Даин читает воспоминания…
— Эй, — воскликнул Даин.
— Думаешь, я этого еще не знаю? — бросил Ксейден через плечо.
— Каори может переносить в реальность плоды своего воображения, а Сойер управляет металлом. Мира может расширять чары. У всех есть печать, пригодная не только для сражения. Это оружие добра. А что я такое, Ксейден? Я, мать его, орудие для бойни.
— Необязательно пользоваться силой, Ви, — начал Даин мягко и успокаивающе.
— Хватит. С ней. Нянчиться, — отчеканил каждое слово Ксейден. — Она не дитя малое. Она взрослая женщина. Всадница. Относись к ней соответственно и имей совесть сказать ей правду. Думаешь, Мельгрен или любой другой генерал — включая ее собственную мать — позволит ей отсиживаться с такой силой в стороне? И скрыть ее уже не получится, учитывая, что она только что уничтожила учебный форт.
— Ты просто хочешь, чтобы она стала, как ты, — возразил Даин. — Хладнокровной убийцей. Скоро начнешь ей впаривать, что все нормально, к убийствам привыкаешь.
Я резко вдохнула.
Ксейден пригвоздил его взглядом.
— Кровь в моих венах такая же теплая, как в твоих, Аэтос, и если в следующем году ты хочешь занять мое место, то лучше вбей в башку пораньше, что к убийствам нельзя привыкнуть, но можно понять, что иначе никак. — Он повернулся ко мне, впился темным взглядом в мои глаза. — Это не ясли. Это война — и я это тебе уже говорил: страшная истина, которую предпочитают забывать люди вдали от фронта, — на войне всегда кто-то умирает.