Мы не спеша шли по залу ресторана, лишь изредка привлекая к себе внимание посетителей. Со стороны все выглядело так, как будто компания, которая до этого отдыхала в индивидуальной кабинке, неожиданно встретила своих знакомых, и теперь мы все вместе шли по залу.
По большому счету, все именно так и было. Половину этой дружной компашки мы с Нарышкиным отлично знали. Еще я был уверен, что дело пахнет керосином, и изо-всех сил боролся с желанием призвать в помощь нам Тень-Страж .
Призывать такого мощного охранника было попросту опасно, он мог проткнуть своим клинком кого-то из этих балбесов, если бы решил, что мне угрожает опасность. Чем бы не закончилась сейчас эта история, убийства нам ни к чему. Не тот случай. Хотя, может быть, и стоило для профилактики…
В холле ресторана как-то сразу стало тесно. По сравнению с нами, их было много вокруг и пространство стало быстро казаться враждебным. Метрдотель явно был профессионалом своего дела, так как предчувствуя недоброе, куда-то исчез. Швейцар тоже пропал, зато появились фразы про «старые счеты» и «незакрытые вопросы».
В какой-то момент Оболенский, который шел передо мной, вдруг резко развернулся и без предупреждения ударил. Вот гаденыш! Все-таки не зря я его хромым сделал!
Судя по всему, в удар Никита вложил всю свою ненависть, которую копил на меня все эти годы. Он явно не ожидал, что у меня такая хорошая реакция и я успею уйти от удара, поэтому чуть не свалился от собственных усилий. Но я не дал ему упасть и поддержал сильным ударом в печень.
Не ожидая такого развития событий, Оболенский охнул и схватился за бок, глядя на меня выпученными глазами. В этот момент я не отказал себе в удовольствии съездить ему правой в челюсть. Что-то звонко щелкнуло, и судя по пронзившей меня боли, что-то не так было с моей рукой, а не с его физиономией.
Я вскрикнул, а потом все смешалось.
Дрались молча, стараясь не привлекать к себе внимания. Никто никому не угрожал, не обзывался, все молча работали кулаками. Трудно было понять, что именно происходит, но я был уверен, что успел врезать кому-то дважды, прежде чем мне разбили нос. Мерзкий хруст, который лучше не слышать. Следом за этим я почувствовал что-то горячее на лице, а затем по вкусу определил, что это кровь.
Пока я пытался сфокусировать взгляд, кто-то двинул меня по челюсти, и я буквально почувствовал, как лопнула моя губа. Я влетел спиной в стену и в этот момент раздалось сразу несколько громких голосов. Видимо объявились швейцар с метрдотелем.
— Прекратите, господа! — отчаянно кричал кто-то из них. — Господа!