Да, братья даровали бы ему перерождение, чтобы он забыл всё и очистился, возродился новым правильным . Поэтому Джеро порадовался, что его вышвырнуло в болота, далеко от возвышающихся из тёмной воды больших пирамид. Там, где еле-еле поднимались над чёрной гладью верхушки малых. Не сразу, но порадовался, когда осознал, что его ожидало.
Малые пирамиды терялись в чаще зарослей, и сюда никто не совался. Подземелья тут были затоплены, а добираться по воде… Зачем? Ну разве что из любопытства, но подобная человеческая глупость была жрецам Миаджана совершенно чужда.
А вот новому обитателю чащи пришлось здесь обживаться. С удивлением (еще одно человеческое чувство, которым он теперь наслаждался) Джеро узнал, что кроме тварей, обитавших вокруг Великой Пирамиды, тут водятся и другие. Например, огромные студенистые лужи на поверхности воды. Он принял их за тину или медуз. Ошибся. В первый же день студенистое ничто обернуло его, как кокон, собираясь погрузиться на дно и неспешно переварить.
И вот тогда бывший жрец удивился в первый раз: его тело, словно чудовищная прожорливая воронка, начало тянуть жизнь из поглотившего существа. Когда же студенистый хищник — иссохший и жалкий — безвольно разжал объятия вокруг добычи, Джеро уже напитался и чувствовал себя почти хорошо. Тело зажило, и непривычная, забытая уже боль перестала его терзать.
К сожалению, излечилась только оболочка. Нити мерцания внутри так и остались обугленными обрывками.
Но именно тогда Джеро понял, как ему повезло, что бывшие братья больше не чувствуют его. Что он выпал из поля их внимания, потому как снова стал человеком. Постепенно к нему вместе с человеческими чувствами возвращалась память. Давно спавшая, словно присыпанная пылью и пеплом. Он вспомнил своё имя, вспомнил, что такое страх, радость, любопытство… Ему нравилось. Он вспомнил женщину, каково это — быть с ней и в её объятиях. Вспомнил голод, жажду, усталость и удовольствие отдыха. И теперь не хотел всё это снова терять.
Джеро выбрал жизнь. Жизнь и борьбу, ведь он совсем не знал опасностей, которые Миаджан таил для людей. Дважды он чуть не погиб.
Первый раз, когда из темной воды высунулась огромная голова на длинной шее. Тогда бывший жрец буквально чудом увернулся от гигантских зубов.
Второй раз, когда он попытался доплыть до малой пирамиды и из черной глуби к нему понеслись омерзительные белые черви. Повезло, что тогда нити уже немного восстановились и Джеро смог вышвырнуть себя из воды на несколько десятков шагов вперёд — к ближайшему дереву. Потом он, обессилевший и едва живой, обвисал на ветвях, понимая, что одним махом сжег нити, которые несколько недель с таким трудом восстанавливались.