Удар.
Ничто.
Первым, что я почувствовал, была боль в ладонях. Кожа на них покрылась кровоточащими ссадинами, и, сжав ладони в кулаки я почувствовал противный хруст облепившей их мелкой крошки.
Я лежал лицом вниз на твердом холодном полу. Откуда-то слева пробивался тусклый дневной свет, но глазам было больно, и попытка их открыть только ухудшила ситуацию.
— Эй, ты в порядке? — услышал я женский голос где-то сверху. — Ты можешь встать?
Знакомый голос. Где-то я его уже слышал, но очень давно.
Поморщившись, я оперся на саднящие ладони и приподнялся немного. Серые стены вокруг. Бетонная коробка. На полу бурые кругляшки кровавых пятен и что-то еще. Какая-то вещь, мелкая и вполне обыкновенная, но которой я давным-давно не видел. Ах, да — беспроводной наушник, выпавший, очевидно, из моего уха.
Я привстал на колени и взглянул на себя. На мне были рубашка и брюки, все в мелкой серой пыли, в которой я лежал. Откуда они на мне? Точно такие же, грязные и изорванные, я выбросил когда-то в Брукмере, когда купил себе одежду на деньги, полученные за хребет могильника.
На глаза что-то неприятно давило, словно и в них забилась вездесущая пыль. Я машинально поднес грязный палец к глазу и понял, что его прикрывает мягкая контактная линза. Черт, так я, все-таки?..
— Ну, вот, — в голосе девушки, стоявшей слева от меня, послышалось облегчение. — А я уж испугалась, что ты головой ударился и сознание потерял.
Я повернул голову и посмотрел на нее. Пухлое лицо, короткая стрижка, пирсинг в губе. Секунда ушла у меня на то, чтобы вспомнить нашу прошлую встречу. Настя, помощница Грановского.
— Какого хрена! — крикнул я, бросившись к ней. Мне хотелось ее ударить со всей силы. Тварь! Запихнуть живого человека в такое…
Настя отчаянно пискнула и отпрянула назад. Настигнуть ее я не смог — чьи-то сильные пальцы схватили меня сзади и умело скрутили мне руки за спиной. Людей там было не меньше двоих, и действовали они профессионально и решительно. Я рванулся изо всех сил, но вырваться из каменного захвата не смог, а пару секунд спустя почувствовал, как прямо сквозь одежду в мою руку втыкается иголка. Еще несколько секунд — и все мои мышцы словно превратились в вату, стены вокруг пришли в движение, словно грани кубика Рубика, а потом тьма поглотила меня снова.
Когда я вновь открыл глаза, то увидел склонившееся надо мной озабоченное лицо Грановского. Судя по обстановке, я находился в его кабинете — том самом, в котором мы беседовали с ним три с лишним года назад. И даже полулежал в том же самом мягком кресле.