Клея молчит какое-то время, осмысливая мои очень удивившие ее слова.
— Упавшую власть? — переспрашивает недоверчиво. — Кто же ее так просто бросит? Не случается такого никогда?
— Да, ее самую. На самом деле власть на твоей родине совсем не централизована и поэтому не слишком устойчива. Нет правильной структуры единоначалия для настоящего созревшего государства, которое хочет устоять перед напором степной орды. Вполне может так получиться, что именно вторжение степняков сделает Сатум правильным королевством. Держится только на беспощадной лютости дворян и полной безнаказанности их верных помощников — местных бандитов. Убери такую подпорку — и никакой власти не останется. Нет для подобного никаких институтов в наличии, крестьянских советов или городских собраний.
— Да, все так и есть. Правда, в самом Сатуме, в столице, есть что-то вроде высшего дворянского собрания, где собираются лучшие люди страны и хоть каким-то образом решают возникающие проблемы, — вспоминает Клея.
Вот, как я и думал, Клея до сих пор помнит и когда-то собирала подобные отрывочные сведения о своем ужасном мире. Все ей было очень интересно, ведь пыталась своим живым умом постоянно понять, почему окружающие люди так кошмарно живу. То есть и сами не живут по-человечески, и другим не дают невероятно остервенело, как те же бандиты.
— Без подобного органа там бы вообще никакой вменяемой власти не имелось. Но совсем одно дело — разбираться с дворянскими заморочками между собой, выяснять, кто — прав, кто — виноват. И совсем другое — создавать общую армию, назначать, то есть согласовывать со всеми родами ее командующего. Очень непростое дело, я тебе скажу, между невероятно кичащимися своими предками и знатностью родов дворянами! Тем более их столько, что может половина года пройти прежде, чем они хоть как-то договорятся. И еще — необходимо хоть немного доверять друг другу, что у местной элиты вообще не получается никак. Здесь на самом деле — наше основное преимущество, как захватчиков, получается. Ведь своих же соседей сатумские дворяне недолюбливают пока заметно больше, чем каких-то вторгнувшихся где-то очень далеко степняков. Пока они не подойдут совсем близко к их землям, никто и не подумает лишнего шевелиться. Снимать свои дружины и перебрасывать куда-то навстречу захватчикам — значит, подставить свои же владения под неминуемый удар соседей! Так что требуются очень серьезные гарантии всем дворянам, что никто под шумок не попробует захватить чужие земли. Только дать их просто некому, нет единой власти.