То, о чем пыталась довести до его сведения дочь, было Алексею Валерьевичу уже давно известно. И об ишемической болезни сердца, и о закупорках, сосудов, и о камнях в желчном пузыре и прочих недугах, поразивших его хоть и не очень старый, но изрядно запущенный организм. Человек слаб, а коньячок вкусен и способствует расслаблению организма после тяжелого рабочего дня. К тому же, привычка употреблять пищу жирную и поглощать кофе в невероятных количествах. Всё это вкупе и привело к критическому накоплению шлаков и отказу внутренних органов функционировать в полной мере. Еще и на коже куча родинок повылезало красных, коричневых и даже черных, но это, по утверждению наблюдающих за ним врачей, всего лишь вторичные признаки деградации его организма в целом.
— Работа нервная, Руся, постоянные стрессы, — попытался хоть как-то оправдаться перед дочерью магнат.
После этих слов мужчина хотел подняться с дивана, но был остановлен грозным врачебным окриком:
— Куда это вы, пациент, намылились⁈ Сейчас лечить вас буду!
— Этой своей магией? — Ехидно ухмыльнулся отец. И чтобы до конца убедить дочь в том, что та стала жертвой шарлатана, покорно согласился: — Ну что же, попробуй свои транс… Ну как там их?
— Трансцендентные практики, отец.
— Ладно, пусть будут трансцендентные практики, лишь бы моя дочь наконец-то поняла, что вся эта магия, по сути, ерунда и сплошной обман наивных обывателей.
Руслана попросила отца перевернуться обратно на спину. Затем поднесла руки к его голове. К несказанному удивлению убежденного материалиста и скептика Журавлева, отрицающего всякую возможность существования потусторонних сил, магических энергий, ладони Русланы начали источать вполне заметное в кабинетном полусумраке зеленое свечение. Поначалу Алексей Валерьевич собственным глазам не поверил, думал, что ему это показалось. Однако вслед за появлением загадочного света и по мере движения дочкиных рук от головы к ногам, внутри его тела начало разливаться приятное тепло. Мужчину резко и непреодолимо потянуло в сон. Какое-то время он пытался сопротивляться, но, в конечном итоге, все-таки был вынужден сдаться и провалиться в объятия Морфея.
Проснувшись, он первым делом взглянул на циферблат своих Rolex «Paul Newman» Daytona. Половина восьмого вечера. Выходит, он проспал около часа. Затем взглянул на сидящую рядом с диваном дочь, улыбающуюся во все свои тридцать два ровных белоснежных зуба.
— Ну как, папенька, ты себя чувствуешь?
Журавлев, стараясь избежать привычных болей в мышцах и суставах, медленно присел на диване и прислушался к собственным ощущениям. Удивительно, но никакой ломоты он не почувствовал, да и во всем теле какая-то необъяснимая легкость образовалась… Впрочем, какая, нафиг, легкость? Переполненный мочевой пузырь тут же дал о себе знать в самой резкой форме, и кишечник настоятельно потребовал немедленного опорожнения. Алексей Валерьевич, резко вскочил с дивана, даже зажмурился от страха, что вот-вот пронзит раскаленной иглой где-нибудь в пояснице, паху, или каком ином месте. Однако ничего кроме позывов организма к экстренной дефекации и мочеиспусканию не почувствовал.