Мой мир сузился до одной точки, до этого невыносимого зрелища.
Бросив на меня жёсткий, не обещающий ничего хорошего взгляд, Андрей обнял мою подругу и углубил поцелуй, продолжая сверлить взглядом меня.
Его чёрные и пронзительные глаза, словно пытались проникнуть в самые потаённые уголки моей души, читая каждую реакцию, каждый жест.
Его руки жадно и даже грубо сминали красивое платье Яны, испортили её идеальную причёску, которую она так старательно укладывала.
А сам он вёл себя так, словно она была не живой женщиной, а просто куклой, с которой этот хозяин жизни мог делать всё, что ему хочется и где хочется, не обращая внимания на окружающих. От этого зрелища меня передёрнуло.
— Ир, знакомься, — оторвавшись от мужчины, разрумянившаяся и явно ошалевшая от его напора, Яна схватила мою руку и притянула к ним, словно желая соединить двух своих самых дорогих людей. — Это мой Андрей, а это моя лучшая подруга, почти сестра, Ирина…
Я готова была провалиться на месте, исчезнуть, раствориться в воздухе. Прошло столько лет, столько боли, столько попыток забыть, а мне всё ещё было невыносимо больно видеть его с другой женщиной, особенно с Яной, моей подругой. Каждый их жест, каждое прикосновение обжигали меня, словно клеймо.
— Очень приятно, — усмехнулся он, его голос был полон яда, а взгляд презрения. Он прижал Яну к себе ещё крепче, словно подчёркивая свои права на неё, демонстрируя свою власть. — Уже уходишь, Ирина? — кивнул он на телефон, так и лежавший на стойке гардероба, где всё ещё светился экран с фотографией.
И в этот момент, в этот ледяной миг, я поняла главное: он не понял.
Не заметил. Не увидел.
Не разглядел того, кто смотрел на него с плоского экрана, кто был его плотью и кровью. Обжигающая волна облегчения, смешанного с новой, горькой болью, прокатилась по мне.
Он не узнал сына. И это было спасением, но в то же время и невыносимым ударом.
— Ир, неужели час прошёл? — взволнованно спросила подруга, пытаясь вырваться из медвежьей хватки Андрея, чтобы подойти ко мне. Но он не отпускал её, словно приковывая к себе. Яна выглядела растерянной, но в то же время её глаза сияли от возбуждения.
— Да, Янусь, — грустно улыбнулась я и спрятала мобильный в карман сумочки, подальше от его пронзительного взгляда. — Мне уже пора…
— Ну может, останешься… — взмолилась Яна.
Для меня же, каждая секунда здесь была испытанием.
— Да пусть катится, малыш, — с какой-то издевательской усмешкой выплюнул Андрей.
Его слова были грубыми, резкими, словно плевок. В голосе сквозила надменность и полное пренебрежение, которое он даже не пытался скрыть.