– Молодец. Ты никогда не увидишь Артиса и Вею на небе одновременно. Знаешь, почему?
– Нет, – выдохнула я, любуясь его мужественным профилем на фоне звёздного неба. Низкий
бархат голоса Винтера обволакивал, и мне было всё равно, что он говорит, лишь бы говорил… и
говорил, не останавливаясь. Я подтянула колени к груди и, как котёнок, уткнулась щекой в его
плечо, ощущая незыблемую мощь Винтера и млея перед ней.
– Есть легенда, – задумчиво продолжил он, перебирая мои волосы, – когда-то, давным-давно,
задолго до появления Первых драконов, в этом мире жила прекрасная принцесса Вея и юный
Артис, сын короля из соседней страны. Они полюбили друг друга и хотели пожениться, но
невеста была обещана богу Селену, покровителю её страны…
Антэро сделал паузу, а я прерывисто вздохнула, чувствуя неладное.
– Они решили убежать, спрятаться, чтобы Селен не нашёл их и не забрал Вею, – продолжил
Винтер, и голос его прозвучал глухо и мрачно, – но от бога не спрячешься. Селен нагнал их и,
в наказание за дерзость, превратил в звёзды и швырнул на небо. Но на этом он не остановился.
Он решил навеки разлучить возлюбленных и сделал так, что, когда на небосводе загорается Вея,
Артис пропадает. И наоборот. Именно поэтому ты никогда не увидишь эти две звезды
одновременно…
Воспоминание померкло, а я почувствовала, как глаза горят от навернувшихся слёз. Подняла
взгляд и вздрогнула, столкнувшись со взглядом Антэро.
Это всё-таки не сон. Но и явью быть не может! Винтер возвышался на постаменте, богато
отделанном мрамором и резьбой, попирая ногами роскошный ковер. Мощные плечи укрывала длинная
алая мантия с горностаевой отделкой, а на голове…
О, боги!
На голове сверкала императорская корона.
Мир задрожал и сдвинулся с места. Я почувствовала, что сейчас хлопнусь в обморок.
– …Каролина!
Голос Матиаса пробился как будто бы из-под толщи воды. Я вздрогнула и очнулась. Заморгала,
с трудом соображая, где я и кто я.
– Хватит витать в облаках! – прошипел Маркус и, еще сильнее стиснув моё запястье, поволок к
трону.
Я пошла за ним через силу, как по раскаленным углям, сохраняя лицо перед толпой придворных.
А перед глазами пульсировали обрывки ещё одного – совсем не такого приятного –
воспоминания.
Воспоминания о дне, когда мы с ним должны были пожениться.