То есть, моя сестричка намеренно забеременела? Вот те раз! Конечно, я знала, что она без царя в голове, но не до такой же степени?!
— Зачем? — задала я вполне логичный вопрос.
— Я хотела семью с ним. Настоящих серьезных отношений. Мечтала о замужестве…
— И для этого нужно было идти на такой шаг? Ты ребенком его привязать хотела?
Чем больше я разговаривала с Ритой, тем меньше понимала ее. Это ж какой глупой нужно быть, чтобы так поступать? Меня дико злила эта ситуация и поражала безответственность сестры.
— Хотела! Да, знаю, что я идиотка! Не надо только меня отчитывать! Скажи лучше, что делать? — взяв из прикроватной тумбочки бумажные платки, пробормотала она.
— Ну, уж нет, — тут же отозвалась я. — В таком деле я даже советовать ничего не стану. Это твоя жизнь и я не хочу, быть потом виноватой в том, что подтолкнула тебя к какому-либо решению.
— Это в двадцать лет я рожу и кому потому буду нужна с малышом на руках? — эгоистично рассуждала Рита, сморкаясь в салфетку.
— Считаешь, у женщины с ребенком нет шансов? — скептично ответила я.
— Есть. Но они ничтожно малы. И вообще! Мне никто не нужен, кроме Пабло!
— Он отказался от тебя, потому что ты обманула его или он в принципе не хочет ребенка?
— И то и другое. Сказал, что я не считаюсь с его мнением и для детей он уже стар.
— То есть, для молоденьких, глупых девочек, с которыми можно крутить романы, он в самом соку, а для детей, видите ли, староват! Вот козел! — раздраженно резюмировала я.
— Зачем я это сделала? — продолжала корить себя сестра.
— Так. Остановись. От того, что ты винишь себя, ничего не поменяется. Давай ты сейчас успокоишься, выпьешь травяного чая и поспишь. А завтра, на свежую голову, уже все хорошенько обдумаем. Идет?
Рита закивала головой, соглашаясь со мной. Смысла лить слезы не было. К этой ситуации необходимо подойти серьезно, взвешенно, без лишних эмоций. Оставив сестру, я направилась на кухню поставить чайник. Вода закипела через пару минут. Выудив сушеную мяту и ромашку с верхней полки я заварила их в большой керамической кружке.
— Ничего. Все у тебя будет хорошо, — кутая сестру в одеяло и протягивая чай, сказала я.
Она выглядела, словно маленький запуганный котенок, которого внезапно выставили из теплого дома на улицу. Растерянная, беспомощная, невыносимо печальная… Ее колотила нервная дрожь, потому она крепко прижимала кружку к груди, пытаясь не расплескать на себя горячий напиток.
— Побудь со мной, — жалобно попросила Рита, делая крохотный глоток.
Я молча присела рядом с ней.
— Допивай и ложись. Я останусь с тобой, — отозвалась я.