Это мое на тысячу процентов, но отец настаивал, затем просил, апеллировал к тому, что просто некого поставить на важную должность. Нет более подходящего и надежного человека. Вопрос стоял остро: либо Министерство закроет медцентр и три тысячи сотрудников просто уйдут на биржу труда, либо я возьму руководство в свои руки. Ответ очевиден.
Я упал на узкий короткий диван, абсолютно не подходящий под мой рост, и забросил ноги на подлокотник. Почти провалился в сон, когда дверь скрипнула и рядом оказалась Регина, заведующая хирургией: она ассистировала мне сегодня.
— Устал? — присела рядом и погладила мои волосы.
— Немного, — продолжал лежать с закрытыми глазами.
Мы были любовниками. У врачей часто так: все на грани, на волоске, на острие атаки. Адреналин и экспрессия. Напряжение и вибрация во всем теле, чертов зуд, который нужно сбрасывать, оставлять в клинике, оздоравливаться. Это вообще не про чувства, исключительно сопровождающая механика после сложных операций. Партнер там, где проводишь львиную часть времени. Естественно, если свободен. Распущенности я не приветствовал, и плевать, что нас, врачей, считали одной из самых развращенных профессиональных братий.
— Ты был хорош, Адам, — поцеловала меня коротко. — Это мое мнение как врача, не только женщины.
— Еще днем ты голосовала против операции, — лениво открыл глаза.
— Я была не права, — Регина погладила мою грудь, спускаясь ниже. — Но ты победил, а меня очень возбуждали победители… — склонилась над моим пахом, ловко расправляясь с пряжкой ремня. Красивая зрелая женщина, страстная, пылкая. Разведена, прекрасный врач, умелая любовница. Но дело даже не в этом — у меня адреналин до сих пор плясал на коже. Нет, если бы не было Регины, я тупо завалился бы спать. Не животное же, чтобы бегать и искать, кого в углу зажать или в туалете передернуть.
— Не здесь.
— Поехали ко мне? — предложила мягко. — Чаем напою, хорошо сделаю, спать уложу, завтраком накормлю.
Ехать не хотелось, но немного заботы не помешало бы. Только остаться на ночь не мог. Вчера уже оставался в клинике до утра, вторую ночь Сабина точно может проснуться и звать меня.
— Закрой дверь, — велел Регине, — и возвращайся, — третий час ночи, сомневаюсь, что ко мне назначено в это время.
— Хочу тебя, — оседлала и приложила мою руку к бурно вздымающейся груди, медленно ведя ладонью через пышные сочные формы к сосредоточению своего и моего, собственно, удовольствия. Я погладил кружево белья и сдвинул полоску в бок, но мобильный ожил совсем не вовремя. Игнорировать я не мог и не хотел. Дом. Возбуждение как рукой сняло. Даже друган в штанах перестал подавать признаки жизни В такое время меня беспокоили, только если что-то случилось с Сабиной.