— Мы дома! — крикнул на всю гостиную. Я не предупреждал маму, что мы едем. Пусть будет сюрпризом.
— Сынок… — она увидела нас и застыла на лестнице, во все глаза рассматривая старшего внука. Зато Сабина уже обнималась с братом и своей мамой. Сашу она называла только так.
— Мама вернулась! — улыбалась и висла на шее.
— Привет, Тимоша, я твоя бабушка, — мама спустилась, улыбаясь и плача одновременно.
— Здравствуйте. Я знаю, — сын еще немного стеснялся.
— Как знала, что нужно готовить на всю семью! — с полотенцем вышла тетя Роза, и обстановка сразу наполнилась ароматами дома и вкусной еды. Мы с Сашей переглянулись, когда наша бабушка приватизировала внуков. Теперь мы точно дома.
Уже ночью, когда все легли, мы устроились на диване в гостиной и тихо шептались.
— Твой отец приходил.
— Я встретил его, — перебирал пшеничные волосы. — Он тебя не обидел?
— Он извинялся… — неуверенно произнесла. Не простила, а я не мог осуждать за это.
— Саша, девочка моя, — теснее прижался к ней, — я уважаю родителей, они дали мне жизнь, вырастили, заботились, но они тоже не всегда правы. Я не из тех, кто скидывает свои обязанности отца на родителей, ты ведь тоже?
Дождался, когда утвердительно кивнет.
— Их в нашей жизни будет столько, сколько мы сами решим. Папа во многом был не прав, как, собственно, и я. Он не будет лезть в нашу жизнь. Я не позволю, — поцеловал ее ладони.
— Он казался искренним… — задумчиво проговорила и, лежа на моей груди, извернулась, чтобы видеть мои глаза. — Он одобрил твой брак с Мадиной?
Вот мы и подошли к искреннему и честному разговору о моем слове, женитьбе и вдовстве.
— Нет, — начал рассказывать с самого начала. Саша не перебивала, но я слышал, как под моей ладонью гулко билось ее сердце.
— Неужели я беду накликала… — неожиданно заметила, поднимаясь.
— В смысле?
— Когда я уходила, то пожелала, чтобы ты никогда не был счастлив, — обняла себя руками.
— Мадина болела с детства. Ты здесь совершенно ни при чем. Ты не злая, Олененок. Ты никому не способна причинить вред.
— Но ты…
— Я — да. Я был не счастлив. Я ни минуты не был счастлив без тебя.
— А дочь? — тихо заметила.
— Это другое, Олененок. Как мужчина, как муж, как любовник, как человек, который не имел своей половины. Тим — моя частичка. Сабина — моя частичка, но моя настоящая половина ушла по моей вине, — снова уложил Сашу на себя. — Теперь ты со мной, и я даю свое мужское слово, что ни одной горькой слезинки не упадет из твоих глаз по моей вине. Я теперь тебе принадлежу, и ты можешь делать со мной все, что захочешь. Клянусь.