— Яков Николаевич, — протянул руку отец Саши. — Моя супруга Виктория, — представил. Обычная женщина, коих тысячи по всей России.
— Где вы остановились?
— В моей квартире, — Саша пыталась бодриться. — Адам Булатович, заберите детей, а я провожу отца…
Виктория как-то преувеличенно громко вздохнула. Саша закатила глаза, чтобы только я видел. Так, а что происходит?
— Понимаете, Адам, — эта женщина пыталась молодиться и, черт возьми, кокетничать со мной! — Из Подольска так долго добираться… А у нас завтра планы. Вот не можем компромисс найти: говорю, что заночевать лучше в гостинице. Ну его, этот Подольск!
— Замечательно, — Саша развела руками, — и положила ключи обратно в сумочку.
— Вика, я сказал тебе… — тихо ответил Яков Николаевич, не договаривая что-то. Его жена громко фыркнула.
Проблема, кажется, относительно «пить хочу, аж переночевать негде».
— Можно в моем доме остаться на ночь, — предложил, встретившись глазами с Сашей. Почему-то мое джентльменское предложение ей не понравилось, а вот мачеха ухватилась за него резво.
Почему Олененок была не рада, понял позже: пока Саша укладывала детей, я сообразил легкий перекус. Так, ничего особенного: сыр, оливки, мяса настругал, помидоры с луком и домашней брынзой, хлеб, свежий и хрустящий — тетя Роза сама пекла.
Сначала отец Саши рассказывал про жизнь в Ярославле, а когда вернулась его дочь, а он уже изрядно принял на грудь, начал о ней говорить. Как же у меня полыхало! Ё-моё!
— Сашка, да, самостоятельная, — рассуждал под бокальчик. — В Москву уехала, выучилась, залетела, — и на меня взглянул, словно это какая-то веселая шутка, но мне было не смешно. Саша вообще не реагировала, а смотрела в окно и пила лимонад, будто не про нее говорили.
— Мы боялись, что без мужика не вытянет, — вмешалась ее мачеха, — аборт был бы решением, но она взялась рожать, — такая возмущенная! Это типа на Тимку гонит?!
— Таки вытянула! — Яков Николаевич хлопнул по столу. — Вон какой у меня внук, а дочка не стала шлюхой, как ты говорила! — они с женой соревновались в цирке уродов на звание самого душевнобольного чудовища. — Ведь ты же не стала? — обратился к Саше. Она наградила его настолько пустым взглядом, что я едва сдержался, чтобы силой не заткнуть папашу.
— Яков Николаевич, ваша дочь — прекрасная женщина и мать, уж не вам в ней сомневаться, — я просто бог такта! Руки чесались популярно объяснить, что это его дочь, и что он ее только что прилюдно оскорбил, как и внука.
— Да, она молодец, — яро поддержал меня. Вообще не видел берегов. Это он считал нормой общения с дочерью?!