Само собой, добраться без приключений до нужного места мы не смогли. Винить в этом было некого, сами ввязались в серьёзную заварушку, случилось это на третий день пути. Шли мы по лесу, а если попадались поля, то пересекали их бегом. Несколько раз встречали беглецов, их в лесах хватало, люди уходили от езодов по разным причинам. Считали, что лучше жить в лесу и питаться чем послали боги, чем постоянно ждать смерти или отдавать своих детей. Как мне уже было известно, зимы тут суровые, не обходилось без низких температур и больших сугробов. Но длилась зима недолго, как правило, в это время жизнь везде замирала, даже езоды большей частью куда-то уходили.
По сути, все людские поселения на это время становились отрезанными друг от друга. Именно в это время случались самые массовые побеги. В небольших поселениях врагов вообще не оставалось, из-за чего крестьяне собирались и уходили целыми семьями в леса, которых было даже больше, чем у нас. В деревнях были старосты, их назначали езоды, они же отвечали за то, чтобы никто не сбегал. Только что может сделать староста, если уходила большая часть деревни? Да ничего, в лучшем случае его просто свяжут, а могли и прибить. Как правило, старосты уходили вместе с беглецами, потому что весной ничего хорошего их не ждало.
Шли мы вдоль дороги, иногда на неё даже выходили, когда пройти по чаще было совсем трудно, колючего кустарника везде хватало. На третий день мы нарвались на карательный отряд. Чем люди не угодили езодам, похоже, их собрали со всех окрестных деревень, набралось несколько сотен. Все они были со связанными за спиной руками.
Перед ними стоял езод и что-то говорил, нам слышно не было. Эта тварь была новой разновидностью, которую я увидел в этом мире впервые. Гораздо здоровее воинов, примерно на две головы выше, одет не в доспехи, а в что-то наподобие украшенного халата. На шее болталась цепь, которая была символом власти. Это нам повстречался один из старших, который имел доступ к некой матери. Мы уже хотели идти дальше, они нас не заметили, но тут из общего строя крестьян выдернули совсем ещё мальчишку, а после подвели к дереву, на ветке которого была закреплена петля. Мать рванула за ним, но её тут же зарубили мечами. Мальца вздёрнули под всхлипывания женщин и безропотное молчание мужчин.
Когда из общего строя выдернули ещё несколько детей и тоже собрались их вешать, я не выдержал. Мне стало как-то не по себе, но не только из-за того, что вешают детей, а то, что их родители не хотят ничего делать. Если среди повстанцев будут такие же люди, то ничего у меня не получится, придётся снова набирать детей и растить из них настоящих воинов. Эти полностью покорны своей судьбе, они точно не вояки, слишком запуганы. Хотя в чём их винить, если они росли под постоянным страхом, если подчинение езодам у них уже в крови.