С женой его мы были дружны. Добрая, весёлая, полна жизни и радости была Светлана. После её преждевременной кончины дочка её, Катенька, закрылась от всех людей.
Тем временем шум шагов долетел до моих ушей — первые гости начали прибывать в наш дом. Мачеха старалась вовсю, чтобы показать свою хозяйственность и гостеприимство: накрыла богатый стол, сменила одежду отца. Только Людмилка пошла наперекор матери и надела чёрное платье. Она тайно была влюблена в Григория. Почему же мачеха не отдала её замуж за Григория? Столько лет сохнет Людмила по нему.
Шум голосов становился громче, вскоре послышались звон посуды и смех гостей — похоже, компания расселась за столом. Сердце сжалось ещё сильнее, осознавая неизбежность предстоящего испытания.
— Иди уже, там тебя ждут, — в комнату зашла Людмила. — И что он в тебе нашел? Ни кожи, ни рожи.
Я молча вышла из комнаты, не обращая внимание на дочку мачехи. Не до злобной Людмилки мне сейчас! Тут бы взять себя в руки, тут бы просто пережить…
Иду по коридору и даже не вижу ничего вокруг. Глаза застилают слезы, внутри комок обиды и еще каких-то чувств, которые даже понять сейчас не могу.
Моя жизнь рухнула! И я даже не понимаю, что мне дальше делать и как с этим жить! Собираюсь войти в комнату, но в двери врезаюсь в твердое мужское тело. Поднимаю глаза. Григорий.
Его колючий взгляд пригвоздил к месту, сердце от страха заколотилось в груди испуганной птичкой. Резко опускаю голову и смотрю в пол, чтобы хоть так спрятаться, а когда поднимаю, все замечают, что я в слезах. Господи, стыдно-то как! Хоть сквозь землю хочется провалиться, лишь бы быть где-то в другом месте! Мачеха больно цепляется мне в руку, пригвождая к месту.
— Ну что же ты, Марфа, — ее приторный голос, который не сулил мне ничего хорошего.
— Все правильно, Антонина, невеста должна плакать. Это обычай такой, — встревает сваха. — Пойдешь, Марфа, за нашего Григория? Он вон какой красавец. Косая сажень в плечах. Специалист на вес золота.
Жених стоял недвижим. Наши взгляды на минуту встречаются. И меня словно молнией прошибло. Я не выдержала первой.
— Да, — отвечаю еле слышно. А что мне остается делать? Если буду и дальше стоять истуканом — мачеха потом изведет. И если откажусь за Григория замуж выйти — тоже изведет. Выбираю машинально, хотя знаю, что, скорее всего, пожалею потом об этом решении.
Тут же неожиданно вспыхивают яркие улыбки родных моего будущего супруга. Они окружили нас плотным кольцом тепла и радости, смеясь и щебеча подобно птицам весною.
А я замерла меж двух миров, растеряна и беспомощна, жаждая спасения и поддержки отца. Отец мой, увы, остался где-то там, вдали, прислонившись к двери и глубоко погрузился взглядом в деревянный настил пола, будто искал там потерянное решение моей судьбы.