Старшая Сестра выглядела плохо. Скорее всего, я тоже выглядел не ахти, но мне себя со стороны не видать. А вот ее — видать. Ее черная одежда была во многих местах порвана, открывая ее стройное тренированное тело с ярко очерченными мышцами. Кое-где кожа багровела ссадинами и мелкими порезами, и оставалось только надеяться, что ее ничем не заразили в бою…
Стоп, что такое я несу? Да пусть заразиться себе нахрен, она же меня убить пыталась!
Убитый Старшей скавен растворился в воздухе, даже не успев коснуться асфальта. Его арматурина — тоже.
А вот второе, что он держал в руке — нет…
Мало того — оно слегка шевелилось и, кажется, слегка попискивало!
Бросив короткий взгляд на разлом, который уже снова наливался, готовясь выплюнуть новую порцию, уже в три десятка скавенов, я нагнулся над непонятным существом и пригляделся к нему.
Да это же крыса! Самая обычная крыса, не человекоподобная, как скавены, обычная взрослая крыса с красивым серебристым мехом… И крыльями.
Мне захотелось протереть глаза, потому что, кажется, я уже успел что-то подхватить от грязных скавенов. Я отозвал пистолет, — все равно без патронов, — и аккуратно приподнял тело грызуна освободившейся рукой. Он был ранен и явно обессилен, кажется, сломана одна лапка, но это ничего. У меня была в детстве ручная крыса, и я хорошо знаю, как с ними обращаться… Даже если крыса крылатая. Этот малыш еще придет в себя. Он совершенно не похож на облезлых драных скавенов, он чист и ухожен, явно следит за собой и ничем не болеет. Уж я-то умею определять больных крыс, с их ураганным метаболизмом любая болезнь развивается в них буквально за считанные часы.
Когда я поднялся, держа крылатого в руке, от Старшей Сестры раздался тихий вдох сквозь зубы, словно она пыталась сдержать что-то. То ли ругательство, то ли наоборот — восхищенный вопль. Она даже качнулась ко мне, будто хотела подойти, но я срезал ее взглядом и поднял ледоруб, направляя клюв в ее сторону:
— Даже не думай.
— Но это же!..- начала она…
Но не договорила. Разлом снова налился сиянием и выплюнул в переулок целую толпу скавенов, тридцать две штуки! Они на мгновение застыли, словно не сразу поняли, где находятся, а потом увидели нас, завизжали, как сто пожарных сигнализаций, и кинулись вперед, потрясая своими гнутыми железками!
Мы со Старшей переглянулись, вздохнули, я убрал крылатого крыса в свою сумку, поувереннее схватил рукоять ледоруба, она — два последних оставшихся ножа, и мы приготовились продать свои жизни подороже.
И в эту секунду сверху что-то громко хлопнуло, и прямо перед нами в асфальт ударила черная размытая молния!