— Слушай, шеф, кабак скоро закроется, — Гумалин нервно поглядывает на чуть посветлевший горизонт. — Отпускай их и пошли.
— Тссс, — поднимаю я указательный палец, призывая к тишине.
Использую конструкты как проводники к нервным импульсам и дальше к содержимому подсознаний. Ну и включаю на быструю перемотку «кино морской жизни». Плавание, ограбление, абордаж, насилие, убийства, рыбалка, ого себе рыбину поймал… Настоящие пиратские каникулы.
— Отпускать не хочется, Гумаль, — сокрушенно вздыхаю. — Они сразу же в соседнем переулке ограбят и убьют других прохожих.
— Ясно, — казид понимающе обнажает маленький топорик, похожий на кирку. — Тогда сейчас покрошим.
— Да ну мараться. Нам еще идти в кабак, вдруг фейс-контроль не пропустит заляпанных, — я посылаю одинаковый ментальный приказ каждому моряку. Они одновременно выпрямляются и бредут к причалу, качаясь, словно зомбаки из ужастика. — Всё, проблема исчерпана.
— Ну наконец, — казид убирает топорик обратно на поясную петлю. — Шеф, бегом!
Кабак стоит довольно близко. За скрипучей дверью нас ожидает тихий пьяный зал. Кабацкие драки уже отгремели: разбитая посуда и поломанная мебель свидетельствуют о неслабых потасовках. Даже одно окно снесено напрочь то ли скамьей, то ли чьим-то телом. Собутыльники уснули прямо за столами. На ногах остался только трактирщик в фартуке, который спокойно себе протирает тряпкой барную стойку.
— Вы поздновато, уважаемые, — замечает он, глянув на нас. — В другом месте не хватило градуса и пришли добивать у меня?
— Верно, уважаемый! — радуется Гумалин, облизываясь на глиняные кувшины на полках. — Не хватило! Можно мне насто…
— … Настоящие сведения, — договариваю я и кладу серебряную монету на стойку. Один из подарков черных казидов. — Мы ищем одного известного специалиста в узкой сфере.
Монета моментально исчезает в широкой лапени трактирщика.
— Конечно, — бесстрастно произносит он. — Помогу, чем смогу. Я знаю всех лучших из лучших.
— Эй, — один из пьяниц за столом справа вдруг поднимает голову. Огромный чернокожий мужчина с широкой бородищей. Глаза пьяные, непонимающие. — Ты почему такой бледный?
— Я под горой живу и почти не вижу солнца, кретин, — обижается Гумалин.
— Да не ты, казид, а ты, — здоровяк тычет пальцем в меня. Он тяжело встает со скамьи и топает к стойке, заглядывая под мой капюшон. — Что-то я еще никогда в жизни не видел белых людей.
— Как-то это по-расистки, уважаемый, — спокойно говорю.
Пробую усадить здоровяка обратно, но опять телепатия не действует. Да что же такое! Приглядевшись к мужику, замечаю у него в бороде блестящие ниточки. Хм, у черных казидов были похожие блокираторы телепатии. Боевые трофеи что ли?