Лена задумывается над резкими словами. Даня столько для нее сделал. Мать больше не горбатится на работе до ночи. Жизни самой девушки перестали угрожать бандиты. Неужели она должна переживать о таком пустяке, как верность Дани? Если уж на то пошло, свою верность он уже доказал смелыми поступками.
— Верно, — спокойно кивает Лена. — Буду. Разве в этом есть что-то плохое?
Камила, приоткрыв рот, смотрит на нее совсем по-другому. Удивленно.
— Мда, я недооценила нашего телепата, — качает головой брюнетка. — Что ж, спасибо, Елена, за этот поучительный разговор. Теперь я узнала больше о мышлении простолюдинов. Правда, мне до сих пор сложно вас понять.
Она накидывает на плечо безумно дорогую красную сумочку и собирается уйти. Подбородок брюнетки гордо вздернут. На простолюдинку она больше не смотрит.
— Тебе сложно меня понять, Камила, — вдруг громко говорит Лена. — Потому что ты никогда не была на моем месте. С самого рождения тебя окружают роскошь и богатство. Твои родители не надрываются на дешевой работе, тебя не задирают твои ровесники, хулиганы не вымогают с тебя денег. Сначала представь это всё, как этот ужас длится долгие-долгие годы, а потом представь, как это всё уходит по желанию одного человека. Того самого единственного человека, что позаботился о тебе. А больше никто никогда не заботился. Представь это всё, Камила, и, может быть, поймешь.
Брюнетка опускает удивленный взгляд на Лену. В замешательстве Камила чуть наклоняет голову, черный водопад волос падает на точеное плечо.
— Вряд ли я смогу, — наконец произносит дворянка и уходит, цокая короткими каблучками. Многие мужчины поворачиваются вслед уходящей красавице. Лица у них довольные. Особенно, когда напоследок Камила чуть выгибается в талии, чтобы взяться за ручку двери.
Выждав минуту, чтобы не столкнуться в дверях с брюнеткой, Лена уходит к автобусной остановке. На нее смотрит меньше мужчин, но тоже довольно много. Из-за щупающих взглядов Лене неприятно. В отличие от Камилы она не виляет бедрами, не дарит возбуждающие улыбки. Так почему же ее окутывают вниманием? Странные.
Идя по тротуару, она вздрагивает, когда из темного переулка сбоку резко выныривает мужчина с грубым бандитским лицом. В волосатой руке играет солнечными бликами острый нож.
— Помоги…! — крик сам собой вырывается из груди Лены.
— Заткнулась, сучка! — он хватает ее за руку и рыком дергает вглубь переулка.
Девушку толкают к стене, возле нежной шеи оказывается холодное лезвие. Сердце Лены бешено колотится, рука шарит в кармане в поисках спасения. Где же, где же он⁈