— Что?
— Мне «стремновато» почему-то.
— Делай своё дело и сваливай. Место другим уступай.
— А если она выживет и расскажет кому следует?
— Никто ему ничего уже не расскажет. Только деду есть дело до этой подстилки. А мы с ним почти закончили.
— Но ведь он бессмертный.
— Как и мы все, пока не словим серебро.
— Говорят, что он очень лютый. Особенно зимой, когда без настроения бродит по лесам.
— Он не лютый, он старый. Старорежимный придаток, который многим мешает.
Стоящий между ног девушки безликий посмотрел на неё. Руки они надёжно привязали к столу, каждую по отдельности, ноги раздвинули, осталось только сорвать синенькое бельё и приступить к делу. Безликий поёжился.
— Говорят, она холодная внутри. Если засунешь, то достанешь ледышку, которая разлетится на ледяные кусочки при ударе.
Второй безликий засмеялся и отпихнул его в сторону, деловито снимая штаны:
— Дай я!
— Ты чё! Я первый был!
Бригадир смотрел на них и ухмылялся, забыв о пленнике, подвешенном сзади, который вдруг пришёл в движение. Ожил, задвигал осторожно запястьями, и, если бы хотя бы кто из насильников обернулся, то заметил бы, как синяя искра проскочила по верёвке, превращая узлы в нечто другое. А потом верёвка вдруг оборвалась, и дед мягко, совсем не соответствуя габаритам, спрыгнул на пол. Потянулся, разминая плечи, и покрутил запястьями в разные стороны. Потряс ими, всё ещё рискуя попасться, но насильники слишком увлеклись спором над телом жертвы и не видели, как дед протянул руку, пошарил на печи и достал ружьё.
Нападение
Час назад.
«Пять минут, пять минут это много или мало»
1
— Дедушка! Дедушка!
Иногда круглосуточная жизнь в четырех стенах вызывала у него ярость и приступы клаустрофобии. Иногда он ненавидел колодец из которого так сложно выйти. Но Снежку он никогда не обижал.
Эта девушка, эта «синяя звездочка» была тем, ради кого он жил последние годы. А она жила ради детей и зимних праздников, ради тех моментов когда наконец-то доставала из шкафа синий полушубок, синюю шапку и ослепительно белые сапожки, а потом начинала над ними «колдовать». Готовиться к выходу, так как умеют только женщины.
Дед улыбнулся в бороду и махнул рукой. Он готовил самовар и не любил когда мешают.
Вода уже была внутри, оставалось только начать растопку. Дед зашагал к печи, там около нее складировались купленные Снежкой брикеты древесного угля. Из магазина оно сейчас удобнее и быстрее, чем по лесу шастать, щепки собирать.
— Дедушка! — настаивала Снежка. — Дедуля! А какой месяц на дворе, я уже совсем запуталась.
Он бросил взгляд на перекидной календарь и пожал плечами: