Боль в разорванном ухе пульсировала сильнее несмотря на то, что рану ему залили эрсилом, и принял он полторы порции обезболивающей микстуры. Все-таки с приходим Репейника алхимия из их лаборатории стала выходит паршивого качества. В этом Казимир убедился сегодня на собственной шкуре. Нужно гнать взашей Репешка и искать кого-то толкового на его место. Но это все потом, сейчас самое главное разобраться с Кошкой! Дрянью-баронессой, от которой и раньше было столько проблем!
— Что там? — спросил он, не открывая плотно зажмуренных глаз.
— Жить будет, — отозвался Смерд. — Немного мышцу плеча порвало. Крови много, но…
— Я не про Мурзика спрашиваю! — с собачьей злостью прервал его Малевич. — Я про мой «Калифф»!
— Сейчас провода скручу. Не знаю, как будет, — отозвался Вацлав, возившийся под капотом домкана уже минут пять.
— Все, ушла эта кошачья пи*за! Теперь никак не догоним! — с горечью констатировал Малевич. — Сука! Сука! Сука! — он с силой ударил по приборной панели и подумал, что зря доверил руль Борецкому. Хрен бы с болью! Хрен бы с ухом! Нужно было бы ехать самому! Тогда бы они не ошиблись улицей, и эта дрянь точно была бы у него в руках. Ох, чтобы он с ней сделал! Наручники, ржавая решетка в подвале… Дрыгали бы ее все! Даже старичку-Вальсу позволил бы побаловать его трухлявый отросток!
— Здесь не подчиним, — заключил Вацлав, опуская левую часть капота. — Провода я скрутил, но пуля повредила что-то еще — дырка в кристаллическом хране и там капает какая-то густая гадость. Теперь надо искать, кто нас потянет к ремонтникам.
Малевич выматерился, открыл ящик под приборной панелью и достал коробку с индийскими сигарами.
— Кто-нибудь знает этого ублюдка, который был с ней? — спросил он, прикуривая.
— Первый раз вижу, — отозвался Мазуров, поглядывая на раненое плечо. — Удивляюсь, как он так смог. Правда что ли, выбил «Макса» у Рэста?
— Правда, — нехотя и сердито отозвался Казимир. — Потому что Рэст дурачок. Надо было стрелять, а не впустую размахивать стволом. Таким заторможенным как Рэст вообще нельзя давать оружие, — про то, как он сам прозевал неожиданный удар от дружка Ольховской, которую они называли Кошкой, Малевич предпочел умолчать. А синяк там остался видный. — В общем так, ты, Смерд, — он повернулся к Осепяну, — езжай к Упырю, нужно привлечь его ребят. Взять хотя бы четверых на вечер. Не сегодня! — Казимир сжал кулак. — Сегодня Кошка может быть к такому готова. А надо так, чтобы ее в врасплох застать. Адрес же ее знаете?
— Нет. Где-то вроде там, у госпиталя? — неуверенно сказал Ашот Осепян.