— Ну вот и что все это означает, — растерянно говорил Григорий Семенович куда-то в пустоту, — они хотят сказать, что мои пацаны должны выступать вот в этом? Они за кого нас принимают вообще? Еще бы половую тряпку дали нам вместо формы! Да, кто бы мне сказал десять лет назад, что я до такого доживу! И родная форма до сих пор еще неизвестно где…
— Известно! — я вырос перед тренером.
— Что известно? — Григорий Семенович вздрогнул, как будто неожиданно проснувшись, и поднял голову на меня. — Миша? Ты где был вообще? Мы тебя здесь всем «Динамо» обыскались! Опять твоя беготня по девчонкам, что ли? — тренер подозрительно сощурился. — И это перед самым выступлением? Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?
— Да не волнуйтесь, Григорий Семенович! — заверил я. — Никаких девчонок, никакой беготни!
— Да? — недоумевающе переспросил тренер. — Так что же тебе известно?
— Известно, где наша форма! — я протянул изумленному Григорию Семеновичу две сумки, довезенные нами на мотоцикле.
Оцепенение Григория Семёновича прошло быстро. Все же профессиональное в экстренных случаях выходило в нем на первый план. А профессионалом мужик был до мозга костей.
— Ладно, Мишка, что это было, куда ты мотался, почему без разрешения и как ты заполучил наши сумки, мы потом будем разбираться. А сейчас, раз уж ты раздобыл обратно свою форму, в нее и одевайся. Только быстро! Две минуты тебе на все про все!
— Я? — теперь наступила моя очередь изумляться. — Уже?
— Уже, уже, — закивал Григорий Семёнович. — Сейчас твой выход, буквально через несколько минут!
Я взглянул на часы. Неужели мы так долго добирались? Да вроде бы нет. По моим расчетам, до моего выхода оставалось ещё прилично времени. Даже если бы мы сейчас находились ещё на полпути ко дворцу спорта — и то успели бы приехать сюда минут за десять до моего выступления. Тогда почему я-то?
— А что, разве расписание выступлений поменялось? — недоуменно спросил я. — Я думал, сейчас пониже веса должны драться, а только потом уже я.
В быстрые нокауты в весах мухи и пера я не верил, таких «монстров» как японец или Наоя Иноуэ или филиппинец Мэнни Пакьяо, рождается один на миллион. Вот они укладывают соперников штабелями в малых весах. Хотя в любительских перчатках процент нокаутов у этих ребят тоже был бы несколько другой.
— Ничего не поменялось, — Григорий Семенович посмотрел на меня как на человека, забывшего, какой сейчас год. — У нас тут вообще-то два ринга!
— Два? — вот это точно было для меня новостью. Как же это я прошляпил второй-то?
— А ты думал? — тренер продолжал удивленно смотреть на меня. — Иначе мы тут не то что до ночи — до утра свой бокс не закончим!