— Где он? — спросил лысый.
Я даже моргнуть не успел, настолько быстро и плавно он оказался рядом со мной, поднес палец к моему подбородку и чуть повернул мне голову, чтобы рассмотреть наливающийся фингал.
— Красиво получилось, — добавил он.
Холодное прикосновение, будто меня зомби погладил, а во взгляде — лишь грустное сожаление из-за того, что это не он расквасил мне лицо, а кто-то другой. Мне стало страшно, я отшатнулся. Алиса, похоже, действительно бесила тут многих.
— Убежал. — Я попытался ответить максимально холодно, и даже голос не дрогнул, но мне не удалось понять, какой эффект это произвело.
— Передайте ориентировку. — Он обернулся к «космонавтам», потом опять взглянул на меня и сказал шутливым тоном: — Аннелиса, ты ли это?
Тон, манера речи, надежда в глазах, рука, опустившаяся к кобуре на поясе, — все говорило о том, что он хочет, чтобы это была уже не Алиса. Он реально хотел меня пристрелить — то есть не меня, а ее, но легче от этой мысли не стало.
Похоже, приплыл котенок. Можно было так не стремиться в реал…
Я покосился на защитников, которые еще несколько минут назад обещали меня прикрыть, а теперь стояли и усиленно делали вид, что разглядывают все, что угодно, кроме меня и лысого отморозка.
В голове что-то переключилось. Может мелькнул след сознания Алисы, а может, пришло понимание, что терять уже нечего. Я мысленно включил пассивку «импровизация» (не зря же мне ее в Эфире дали), еще раз улыбнулся — и понеслось.
— Итон, ты охренел? — Тяжело далось только имя, а потом будто плотину прорвало. — Проверки мне будешь устраивать? Ну, давай, рискни! Давай поиграем в игру, ты спрашиваешь что-то такое, что знаю только я, а я отвечаю. Не тупи, спрашивай! Хотя стой! Поиграем по моим правилам. Есть классная тема, называется «я знаю, что вы сделали прошлым летом». Ну-ка, ну-ка! Может, тебе напомнить, что произошло в Праге? Думаешь, пять лет прошло — и все забыто?
Я разошелся так, что уже начал опасаться, не переигрываю ли, но заметил легкую улыбку на лице Ники и чуть расслабился. Голос Алисы скакал в диапазоне между хамством и презрением — так я, по крайней мере, себе его представлял. Итон пару раз пытался вклиниться в мой стремительный монолог, но когда я упомянул Прагу, его будто ударили. Лицо скривилось, а рука легла на рукоять пистолета.
Черт, так ведь и пристрелит, чтобы про эту гребаную Прагу никто больше не узнал. Надо было Алисе что-нибудь попроще мне подсказать…
Но он сдержался, снял руку с пистолета и поднес ее к уху, где, очевидно, был микрофон. Замер на пару секунд, а затем кивнул невидимому собеседнику.