— Есть, сэр, — ответил боцман, уже карабкавшийся наверх, позвякивая цепями, которые должны были не дать реям упасть во время боя.
С клипера их тоже заметили. В течение полутора часов эверский корабль уходил от погони, но расстояние между «Эндимионом» и контрабандистом неуклонно сокращалось. На клипере, наконец, поставили запасную рею, но это не помогло: фрегат делал почти четырнадцать узлов, в то время как клипер едва мог выжать двенадцать.
— Смотрите-ка сэр, они облегчают корабль! — прокричал лейтенант, увидев через подзорную трубу у самого борта эверца характерные всплески. С клипера скидывали провиант, сливали питьевую воду, сбрасывали бочки и какие-то ящики. Затем лейтенант увидел особенно большой всплеск.
— Похоже, они скинули погонные орудия, сэр! — поражённо воскликнул он, оборачиваясь к капитану.
— Это называется «идти ва-банк», мистер Найтеринг, — пояснил сэр Томас, принимая у лейтенанта подзорную трубу. — Они не рассчитывают победить нас в бою — так зачем им тогда артиллерия? Всю ставку капитан этой посудины всегда делал на скорость, и, признаться, до сих пор им удавалось сбежать… до тех пор, пока они не встретили нас! Правда, ребята? — обратился кэптен к артиллеристам, стоявшим у погонного орудия.
— Так точно, сэр! — радостно отвечали матросы.
— Лишь бы нам успеть перехватить их до заката, а там уж мы сделаем своё дело, сэр! — подтвердил констапель. — Чёртова немчура!
— Оставьте, Кандолл! Это русские — уверено ответил ему капитан. — Княжество Эвер давно уже принадлежит царю со всеми потрохами!
Преследование продолжалось. Тянулись томительные часы ожидания. Кэптен Уильямс мерил шагами палубу фрегата, слушая, как в туго натянутых наветренных снастях звенело ровное пение ветра, дувшего в двух румбах позади траверза.
Несмотря на повреждённый такелаж, русский клипер оказался добрым ходоком. Пробили десятую склянку, и солнце уже склонялось к горизонту, когда расстояние между спасающимся и преследующим наконец-то сократилось до артиллерийского выстрела, а значит, пора было дать слово погонным пушкам «Эндимиона».
— Ну что же, мистер Хендерсон, пора вам приступать к делу, сэр! — заявил капитан Уильямс, любивший отдавать приказы в такой неявной форме пожелания-просьбы. — Сбейте-ка им мачту… а лучше — все!
Констапель Хендерсон немедленно бросился исполнять. Канонир первого орудийного расчёта давно ждал этого приказа, нервно облизывая губы. Их орудие,длинноствольная девятифунтовая бронзовая пушка, ещё не успевшая покрыться голубой патиной, пока ещё было закреплено по-походному, то есть тесно прижато к порту и принайтовлено; но ядра и заряды уже громоздились на палубе рядом, готовые пойти в дело.