Вот только Поликарп волновался, что партийный актив может не одобрить построение хозяйства нового типа. Да и могут не утвердить партийцы его председателем. Ведь сам Нечаев был беспартийным. Но, как понял Поликарп, беспартийным был и Игнатов. И на содействие профессора в утверждении своей кандидатуры Нечаев очень надеялся. Большевики считали, что крестьянин обязан становиться пролетарием, наемным рабочим, лишенным собственного хозяйства, который будет ходить на поле или на ферму, как на обычную работу, делая там лишь то, что прикажет начальник. А, отработав свой трудодень, не будет волноваться за результаты собственного труда. Но, такой большевистский подход разрушал саму основу взаимоотношений крестьян с матерью-землей. В колхозе терялась не только заинтересованность рядового труженика в конечном результате, но и возникало наплевательское отношение к общественной собственности, к сельскому инвентарю и даже друг к другу.
Строить все отношения на селе, пытаясь насаждать жесткую и даже жестокую дисциплину Нечаев и Игнатов считали неправильным. Ведь русский крестьянин по натуре этой дисциплиной никогда и не обладал. И насаждать ее силой означало ломать людей и их традиционный уклад жизни через колено. Если община несла в себе определенный образ жизни, то колхоз представлял собой просто предприятие с начальством. По сути, колхоз олицетворял собой победу бюрократии над традиционными ценностями сельчан. Вот потому, как говорил Игнатов, и последовал потом развал всех этих колхозов. Профессор из будущего точно знал, что колхозы в том виде, как их организовали при Сталине, не имеют исторической перспективы. И потому надо внедрять новые формы хозяйствования на селе, социальные и даже социалистические по сути, нацеленные на удовлетворение потребностей самих сельчан, взяв за основу именно традиции русского крестьянства.
У новых каменных бойцов имелось заметное преимущество. Они управлялись гораздо легче, чем огромные великаны. Если управление великаном требовало поглощения всего внимания оператора, словно бы он действительно находился внутри гранитного исполина и сам вел бой, то управление меньшими каменными бойцами частично брала на себя боевая программа Живого Камня, обеспечивая некий базовый «автопилот», действительно позволяющий управлять этими бойцами, словно юнитами в компьютерной игре. Им можно было ставить задачу, и они послушно следовали ей, не отвлекаясь ни на что другое, но, в то же время, самостоятельно вовремя реагируя на все возникающие угрозы.