Я почувствовал как она давила мне на плечи. Пыталась склонить на колени.
— Ах-хах-ах!
Я расхохотался. О, да, я хохотал, смотря в глаза старикам. Жалкие ничтожества. С такой силой они недостойны были быть даже червями в моих божественных чертогах.
Но, к сожалению, по меркам этого мира мое тело было слишком слабым. Боль от нарастающего напряжения пронзила мышцы, но я по-прежнему продолжал смеяться, широко раскрыв рот.
— О, просветленный Владыка ледяной обители! Прошу тебя, даруй рабу своему силу для борьбы с несправедливостью! — раздалось речитативное бормотание лысого слуги. Левая его ладонь приподнята в молитвенном жесте. Глаза прикрыты.
Через мгновение я почувствовал, как давящая на меня сила исчезла. Теплый белый свет, словно куполообразный щит, окутал меня и монаха.
Хм… по ощущениям старики Таежные были на порядок сильнее моего слуги. Но одна его небольшая молитва свела на нет все их давление. А монах-то походу не так прост как выглядит. Хотя чему я удивляюсь, так и должно было быть. Наследника и временного главу аристократического клана не должен сопровождать абы кто.
После лицезрения магического и божественного вмешательства рой вопросов пронесся в моем разуме. В основном все касалось использования этих сил. На каждый вопрос требовался ответ. Впрочем, эти вопросы я смогу задать позднее, сейчас были более насущные дела.
— Так вот каково милое гостеприимство Таежного клана? — холодно спросил я, твердо смотря в глаза графу Андрею.
Наши пристальные взгляды беззвучно вперились друг в друга.
— Сопляк, да как ты смеешь… — взревел старик.
— Достаточно, — оборвал старика на полуслове Андрей, первым отведя взгляд в наших беззвучных гляделках. — Виктор, Жанна, ваши действия портят репутацию клана. Таков ответ Полярных, и мы примем его, каким бы он ни был.
Со словами «прошу простить, ваше сиятельство» старик со старухой поклонились Андрею в извиняющейся манере и убрали свое магическое давление. Но по отношению ко мне их глаза по-прежнему полыхали гневом.
В ответ старикам я лишь усмехнулся. Ничтожества недостойные быть даже червями в мире богов не могли волновать меня. Хотя нет, я запомнил их оскорбительные обращения ко мне.
— Отец, а что насчет второго вопроса? — в центр зала внезапно выпрыгнул из толпы юноша в дорогих черных одеждах, с головы до ног обвешанный золотом. Фиолетовые шрамы от прыщей сплошь усеивали его лицо, из-за чего оно походило на поверхность луны, покрытую кратерами. — Отказ от вассальства не отменяет наших договоренностей.
Юноша обращался к главе клана.
Зал зашушукался, то и дело поглядывая на Викторию.