Когда практики подошли, яблоню уже окутывала призрачная дымка, а на её листьях игрались солнечные зайчики, придающие дереву ещё большей мистической загадочности. В слабом воздушном потоке, свободно проходящем сквозь туманную вуаль, будто не задевая её, постоянно появлялись и исчезали едва заметные буквы с цифрами, складывающиеся в сложные формулы. Словно оторванные от кроны листья, они подхватывались ветром и уносились вверх, пока не растворялись в воздухе.
Разумеется, иноземные гости не смогли опознать формулы из учебников по сопромату, квантовой механике и термодинамике, однако всё равно прониклись величественностью этого зрелища. Посчитали, что прямо на их глазах рождались тайны вселенной.
Практики даже не догадывались, что яблоня сама не разбиралась в этих науках, а просто визуализировала информацию из книг, которые откуда-то по её просьбе притащил господин Мышь. Яблоня хотела показать себя существом, обладающим высшей божественной мудростью, недоступной простым смертным. План довольно неплох, ведь для необразованных людей и учебник физики всё равно, что книга по магии.
Ненадолго залипнув на это представление, гости с опустевшими и потухшими взглядами потерянно продолжили следовать за Куклой, мыслено задаваясь вопросом, смогут ли они когда-нибудь постигнуть суть, заложенную в эти откровения Небес. Возможно, в этот самый миг совсем рядом с ними приоткрывалась дверь к тайной технике, способной разрушить целый мир, а они этого даже не понимали. Самооценка практиков, как и вера многих российских не особо успевающих студентов в светлое будущее без армейских берцев, пошатнулась от такого зрелища.
Далее глазам практиков предстал красный красавец со шпорами и выдающимся гребнем. Символ Франции, который даже не смог бы найти её на карте. Истинную сущность с виду обычного петуха выдавали пылающие настоящим огнём глаза, могущественной аурой чистокровного, древнего мистического животного, властвовавшего ещё в первобытной эпохе, а также дрожащий, словно в знойной пустыне воздух. В этом мареве мерцали зыбкие миражи, показывающие гарем поклоняющихся ему — петуху, молодых самочек огненных фениксов. Не только окруживших своего повелителя, но и почти ложащихся на землю, протягивающих к нему свои вытянутые крылья. Не хватало только песнопений, восходящего у него за спиной солнца, а также летящего в петуха ботинка побагровевшего Матвея. Причём самого настоящего, а не иллюзорного.
Карп столь дешёвыми фокусами не позорился. От его пруда исходил едва слышный, но всё ещё могучий гул бескрайнего океана, разбивающегося о высокие Норвежские скалы. Это был эффект духовного эха. Довольно затратная техника, несмотря на кажущуюся простоту, учитывая, где пруд, а где океан.