— Кто?
Новый вопрос был задан таким же тихим голосом, но в нем чувствовалась скрытая угроза. И Марк только порадовался, что она адресована не ему.
— Не знаю. Пока не знаю! Меня тоже пытались убить — яд… — сообщил он, не вдаваясь в детали. Но заметил ее встревожено-вопросительный взгляд, и все же добавил: — Все в порядке, обошлось без жертв. Имиси уже работает, ищет ответы. Твоя СБ тоже подключилась к расследованию. Мы найдем исполнителей, а через них выйдем на заказчиков. А потом…
Глаза его мстительно сверкнули. Все эти мантры о прощении врагов всегда казались Марку полной глупостью. Врага можно простить только в одном случае — когда его мертвое тело на твоих глазах проходит кремацию, выбрасывают в открытый космос или закапывают в землю. А если это произошло не на твоих глазах или ты все еще не уверен в его смерти, то со всепрощением стоит повременить и поостеречься. Мало ли что…
— Убейте. Не знаю. Я больше ничего не знаю. Не знаю, — едва шевелясь, тихо шептали разбитые в кровь губы. Или все дело было в нескольких вырванных зубах? Верный своей эффективной методике допроса Псих поймал волну, и не особо церемонился с пленником. Психоблок у того оказался чудо как хорош, вот и не пришлось ограничиваться одним молотком, используя весь спектр подручных средств.
На случай возможных эксцессов, чтобы хрупкий человеческий организм не решил сбежать от боли самым радикальным способом, в допросной комнате дежурил медицинский дроид. А в соседней камере была смонтирована медицинская капсула.
Надо признать, раздетый догола, окровавленный и крепко привязанный к стулу пластиковыми стяжками человек выглядел жалко. Но никакой жалости Марк к нему не испытывал. Впрочем, как и гнева, злости или каких-либо иных чувств. Возможно, будь предатель кем-то из знакомых ему, пусть и шапочно, членов экипажа «Октавиана Августа», то все было бы иначе. А так… обычный старший техник одной из команд борьбы за живучесть.
Марк попытался вспомнить лицо пленника… Нет, даже если он встречал его на борту флагмана, то не обращал внимание. А скорее всего, подобных встреч просто не было. На «Октавиане» почти тысяча человек экипажа — всех не запомнишь.
— Так он пошел на это из-за долгов? — спросил он, отвернувшись от слегка затемненного пластикового окна допросной комнаты.
— Игроман, — доложил Имиси. Проведенные по горячим следам поиски принесли неплохой результат. Изначально никаких доказательств не было, но один из техников повел себя слишком странно. Сильно нервничал, а когда узнал, что покидать «Октавиан Август» запрещено, закатил настоящую истерику, стремясь попасть на борт челнока.