В комнате повисла пауза. Я чувствовал, как «Друг» в фоне уже роется по своим архивам, выстраивая связи: ФАРК, Кальи, Панама, банки, странные переводы через третьи страны.
— Если он действительно использует вашего связиста и ваш кабель, — сказал генерал, — значит, он считает Кубу частью своей схемы, а не самостоятельным игроком.
— Вот именно, — кивнул Фидель. — Он хочет, чтобы мы стали его витриной. Чистой, принципиальной Кубой, за спиной которой течёт его белая река денег. И где-то между вашими муфтами и его минисубом течёт та грань, через которую я не хочу переходить.
Он перевёл взгляд на меня:
— Поэтому мне нужна ваша помощь генерал. Не чтобы поймать его — это вряд ли возможно из Гаваны. А чтобы доказать, что наш «крот» здесь работает не за доллары ЦРУ, а за идеи Камило. И тогда это уже другой разговор. Между старыми товарищами.
— Личный? — спросил генерал.
— Очень личный, — сказал Фидель. — Но прежде чем я подниму трубку, — он коротко стукнул пальцем по папке, — я хочу иметь ваши доказательства. Стиль, маршруты, совпадения. Всё, что вы можете выжать из эфира.
«Задача принята, — тихо сказал „Друг“. — Будет сделано.»
Я вдруг поймал себя на странной мысли: где-то в горах Колумбии сидит человек с лицом из чёрно-белой фотографии, которого я ещё не видел, но уже чувствую по тем следам, что он оставляет в кабелях, финансах и чужих головах. Человек, который решил строить свой личный Коминтерн из кокаина и цитат Боливара.
И мы сейчас стояли в кабинете другого человека, который когда-то вместе с ним бегал по коридорам университета и верил в одни и те же слова.
— Значит так, — сказал Филипп Иванович, возвращаясь в деловой тон. — Мы работаем по версии «Камило Монтойя Рохас» как внешний центр. «Зденек» — его человек в кубинском аппарате. Наша задача — услышать их разговор до того, как они сами поймут, что мы их слушаем.
Фидель кивнул.
— А моя задача, — добавил он, — решить, что делать, когда старый друг предлагает тебе деньги на революцию, пахнущие кокаином.
Он повернулся к окну, давая понять, что на сегодня разговор окончен.
По дороге вниз, в лифте генерал молчал. Только когда двери закрылись, он выдохнул:
— Ну что, Костя, поздравляю. Мы тут, кажется, вписались в семейную ссору уровня Латинская Америка.
«И всё из-за одного маленького кабеля, — усмехнулся „Друг“.»
Я смотрел на тёмную шахту лифта и думал, что кабели вообще редко бывают маленькими. Особенно те, по которым бегут чужие мечты и чужой кокаин.
Всё началось с обычной строки кода. Никаких вспышек, сирен, запаха гари — только один короткий импульс, пущенный по кабелю между выносным терминалом в аналитическом отделе «First Boston» и основным компьютером, на котором была запущена программа моделирования. «Друг» назвал это «векторным толчком»: микроскопическое искажение параметра в одной из формул расчёта процентных ставок.