— Ты же моя курочка! — прослезился Картамонов и полез обниматься с дочерью.
Она же выше его. Ну, да счастья Настасье!
— Ну? А нынче же покажи, чему учить вздумал ученых! — сказал Матвей Иванович, будто вызов бросил мне.
И что такого-эдакого показать? Причем из того, что удивит казака?
— Ну, на ком показать? — спросил я.
Вышел вперед самый рослый из всех бойцов Картамонова. Я усмехнулся, но не посчитал уроном чести взять себе в качестве манекена, может, и соперника, казака чуть помельче статями, вровень себе. Это при полном восстановлении моей физической формы можно тягаться и с бойцами в более тяжелой весовой категории, а пока что — не стоит.
— Что ты, казак, сделаешь, чтобы выбить меня? Вот бой, нет ножей, сабель, а нужно выжить, — сформулировал я ситуацию.
— Ну так в глаз дам али в зубы, можно вот сюда вбить, — казак показал на солнечное сплетение.
— А вот так… — после того, как боец перечислил, к слову, немало точек, удары в которые могут выбить противника, начал и я свою науку.
То, что я показывал, называлось, ну или будет называться военно-прикладными ударными техниками. Суть всей системы заключалась в том, чтобы добиться максимальной эффективности в короткий промежуток времени при минимальном вложении сил. Начал я с того, что ударил казака в солнечное сплетение. Так, не удар, а хлопок. Но и этого оказалось достаточно, чтобы у соперника закружилась голова.
— Если ударить чуть сильнее, он свалится. Но и так этот враг уже некоторое время будет неспособен драться. У вас будет десять или более секунд, чтобы с иными расправиться, — поучал я.
Если сперва все присутствующие, даже Настасья, чуть сдерживали смех, мол, что может оболтус, воинскую науку не учивший, показать воинам — то, когда я дважды повалил казака лишь через захват кисти, стали живо интересоваться. Вот вызвался другой казак, когда первого соперника осмеяли. Он взял меня в захват сзади — и получил головой в нос, а после еще пяткой по голени.
Я перехватываю руку казака и завожу на болевой.
— Эко лихо-то как. Батькины ухватки? Петр Никифорович такого не показывал даже мне. Вот же… еще братом названным был, Царствия ему Небесного, — сетовал Матвей Иванович.
— Так что, есть чему мне учить казаков? — спросил я, а бойцы пока что молчали.
Трудно признавать опытным бойцам, что и им есть чему поучиться.
— Батька, дозволь походить да науку принять, коли все же господин Шабарин всё это дать сможет, — попросил, как я понял, старший над «полушкадроном» Картамонова.
— Э… — усмехнулся я. — Это после того, как мы с тобой, дядька Матвей, подпишем бумагу, что вступаем в союз, и твои враги — мои враги.