— Полетели? — тихо задал я вопрос самолёту, будто спрашивая его разрешения, и полез в кабину.
Зураб и я заняли свои места. Необходимые проверки перед запуском выполнили и пора запрашивать разрешение у группы руководства полётами.
— Гордый, ещё раз добрый день! 088, борт 207, запуск прошу.
— 088, взаимно. Запуск разрешил, — ответил руководитель полётами.
Весь алгоритм запуска выполняю строго по инструкции. Ничего не пропускаю. С каждой минутой чувствуется, что МиГ-31 оживает. Где-то красота и мощность существуют раздельно друг от друга, то в этом самолёте всё вместе и неразрывно.
После запуска двигателей проверяем остальные системы. В это же время у самолёта приходит в движение всё, что может шевелиться на крыле и хвостовом оперении. Чувство, что это живой хищник только усиливается.
— 088, прошу вырулить, — запросил я, когда весь алгоритм запуска был выполнен.
— 088, успеваете до темноты слетать? — спросил руководитель полётами.
— Вот как так можно работать⁈ Я же с тобой в самолёте. Целый штурман! Каждая секунда под контролем, — возмутился Купер по внутренней связи.
Не любил наш грузинский друг, когда его умения ставят под сомнение.
— Успеваем. Прошу вырулить, — ещё раз запросил я и получил разрешение.
На МиГ-31 я уже не первый раз летаю, но хочется чего-то нового. Самолёт уже производится серийно, стоит на вооружении, но есть «тёмные закоулки». Хочется проверить его на несколько иных режимах полёта. Об этом я спросил у Купера, но тот не сильно хотел окунаться в исследовательскую работу.
— Серго, ты только сильно не гони на этой зверюге. Тут можно «пережать педаль газа» так, что не впишешься в поворот и в открытый космос улетишь, — сказал Зураб.
— Сейчас нет, конечно. Как школу закончу, — посмеялся я, и остановил самолёт на техпосту.
МиГ-31 осмотрели. Коротышка техник ласково погладил левую консоль крыла, еле допрыгнув до него и мы вырулили на полосу для взлёта.
Очередной комплекс проверок и начался прогрев мощнейших двигателей. Время на часах уже 16.00, а летать мне не меньше часа. Садиться будем впритык к сумеркам.
— Гордый, 088 взлёт, форсаж, — запросил я и руководитель полётами тут же разрешил.
Большая, стремительная машина начинает слегка присаживаться на переднюю стойку. Отпускаю тормоза и включаю форсажи.
— Включились оба! — докладываю я, устремляясь со своим штурманом по полосе.
30 тонн тяги несутся на разбеге. Подъём носового колеса и отрыв. Шасси убраны, но форсаж по-прежнему в работе. Заняли высоту отхода в зону и можно погасить пламя двигателей. Готовлюсь выполнить отворот на заданный курс.