У графа тоже были весьма разносторонние знакомства. А то и служба.
— Не стоит извинений, Христофор Георгиевич. Я обещаю вам, что сделаю всё, что будет в моих силах. Большего пообещать не могу.
— Мне этого достаточно, — он коротко поклонился. — Вверяю судьбу в твои руки.
— Право, граф, — рассмеялся я. — Не сто́ит давить, уж тем более подобным способом. Ваша судьба лишь в ваших руках. Что вы сейчас и продемонстрировали.
— Знаешь, Александр, — прищурился Воронцов, пристально глядя на меня. — Порой я не узнаю́ тебя. Иногда мне кажется, что передо мной совсем другой человек.
— А я и есть другой человек, — честно признался я.
Сенатор рассмеялся:
— И это хорошо, Саша. Это очень хорошо!
Мы наконец-то вернулись в сад, где продолжался праздник. И Воронцов заметно повеселел. Даже дед подметил эту перемену и вопросительно посмотрел на меня. Я ему просто по-мальчишески подмигнул, чем заслужил шутливо-неодобрительное покачивание головой.
Знал ли Лука Иванович о главной трагедии друга? Наверняка. Хотя ведь и патриарх в своё время не обратился к сенатору за помощью. А я был не вправе обсуждать, что сейчас узнал. И безо всяких клятв.
Засиделись мы, как всегда — далеко за полночь. Всё никак не могли разойтись, словно такой вечер нельзя повторить. Но он и был неповторимым. Как и другие хорошие вечера. В том-то и суть.
Сначала уехал Воронцов, за ним и графиня, за которой приехал личный водитель. Дед порывался её провожать до дома, но Нина Фёдоровна мягко отказалась, очаровав всех напоследок своим молодым звонким смехом.
Тимофей давно клевал носом, а Гордея отправили спать ещё несколько часов назад, причём не без помощи тигра. Я передал желание уложить упрямого пацана, и зверь просто схватил того за шкирку, как котёнка, и поволок во флигель.
Иллюзорные мотыльки улетели, я отправил их к звёздам. Даже призраки разошлись по своим ночным делам.
А мы всё сидели втроём и не могли наговориться.
О прошлом, о будущем. О настоящем. О планах, как наших общих, так и каждого в отдельности. Патриарх размечтался о семейной жизни, Прохор — о новых кулинарных достижениях.
— А что собираешься делать ты, Саша? — спросил меня дед.
— Всё, — улыбнулся я. — Я собираюсь делать всё.
Всё, что в моих силах. И немного больше.
— Молодой барин! Ваше сиятельство! — разбудил меня взволнованный голос Прохора.
Я приоткрыл один глаз и взглянул в распахнутое окно спальни. За кронами деревьев виднелось голубое небо. Вовсю заливались птицы, приветствуя новый погожий день. Из-за дома раздавался мерный стук топора.
Повернувшись, я увидел мнущегося на пороге слугу. Он теребил свой передник и немного испуганно шмыгал носом.