Мне и самому уже хотелось съездить туда на несколько дней. Пожалуй, после праздника, так и следовало поступить.
К вечеру я разобрался и с прочими делами.
Сначала поговорил с Тимофеем, на лице которого читалась такая вселенская печаль, что я всё понял. Павлова всё же поговорила с ним. Так и оказалось — когда парень пригласил девушку на праздник, она во всём призналась, не в силах больше скрывать. Глупость, конечно. Уж лучше бы после рассказала.
Но тем не менее я сумел убедить рыжего, что не всё потеряно. Обещать ничего не стал, ведь Баталов пока не сообщал о прогрессе. Я же просто заверил, что титул не проблема. С такой уверенностью сказал, что Тимофей мне сразу же поверил. Его глаза загорелись новой целью.
Даже если не получится сейчас, то это станет большим шагом вперед. И уж он своего добьётся.
Следующая беседа была с призрачной княжной. Давыдова всё это время занималась садом, пока природница явно опасалась попадаться мне на глаза.
— Ваша светлость, как вы смотрите на то, чтобы преподавать детям разные науки? — спросил я у неё.
— Вы хотите открыть здесь школу? — удивилась она.
По загоревшимся глазам я понял — попал в точку. Но ещё и школу тут строить я не собирался. Я уже съездил в лицей, где собирался учиться Гордей и поговорил с управляющим. Милейший человек оказался, к тому же открытый для экспериментов. И идея нанять преподавателя-призрака его привела в восторг.
Находился лицей поблизости, так что проблемы с перемещением у призрака не могло возникнуть. Княжна привязалась к особняку, но ежедневные отлучки не представляли угрозы.
В общем, Давыдова тоже стала совершенно счастливой, тут же улетев куда-то, придумывать учебные программы.
А когда наступили сумерки, то мы все вышли встречать Луку Ивановича и Нину Федоровну к воротам. Будущие молодожены тоже лучились радостью, были свежи и загорелы. Морской отдых им явно придал сил и заметно омолодил.
Дед лишь приподнял одну бровь, когда увидел тщательно причесанного тигра, послушно сидящего рядом со мной. Потом приподнял вторую, когда заметил преображение Дымка в Пушка-одуванчика.
— Смотрю, вы тоже тут не скучали, — улыбнулся он, протягивая руку.
Я крепко обнял его и патриарх рассмеялся, шутливо заворчав:
— Ну будет, кости переломаешь, Саша. Как вы тут? — тихо спросил он.
— Замечательно, — искренне ответил я. — Но очень по тебе скучали.
И ведь правда — так непривычно было не видеть его всё это время в любимом кресле по утрам, со свежей газетой и рассуждающего о том, куда катится этот мир.
Прохор, конечно же, прослезился, когда патриарх его обнял. Посетовал на аллергию на пыльцу и спешно ретировался в дом под предлогом того, что пора накрывать на стол.