— Посмотрим. Когда выясним, как именно ты туда забрался.
Он замолчал, внимательно меня разглядывая.
Настроение мое портилось с ужасающей скоростью — будто газ из воздушного шарика спускали. Да и соответствующий звук, кстати, весьма подходил к ситуации. Может, это, конечно, отходняки после адреналинового куража или из-за боли в подвернутой ноге. А может, до меня просто потихоньку дошло, что в этот раз я действительно встрял. Хрен с ним, со штрафом. Но ведь эти гады меня и правда здесь могут двое суток промурыжить. И, как пить дать, сообщат обо всём родителям. А вот этого очень бы не хотелось.
Да, да, смейтесь. Великий и ужасный Мангуст не хочет расстраивать маму.
— Так всё просто было, — сдался я. — Окно осталось открытым на этаже. В сортире. Там, похоже, система вентиляции барахлит, и эти олухи частенько форточку даже на ночь не закрывают. И никакой сигнализации на окнах. Экономят, наверное.
— Ясен пень. Этаж-то девятый. И не свисти — никаких тросов с крыши там не болталось. Или у тебя все-таки был сообщник, который всё успел убрать?
Я страдальчески закатил глаза.
— Да не было никаких тросов. И никакого сообщника. Снизу я залез, а не с крыши. Слепое пятно есть по периметру, там и проскочил. А дальше вообще легкотня. Датчики только на двух нижних и на двух верхних этажах. И на крыше. А по остальному фасаду — лазай сколько угодно.
— Где лазать-то? Ты чего несёшь? — «Добрый полицейский» тоже уже потихоньку начал терять терпение. — Там сплошь либо остекление, либо просто кирпич облицовочный. И никакого снаряжения с тобой не нашли…
Я молча улыбнулся.
— Опять издеваешься? — мрачно поинтересовался опер.
— Ну я же не говорю, что меня розовые крылатые пони туда занесли.
— Было бы более правдоподобно.
Я развёл руками. И спокойно встретил его внимательный взгляд.
Опер поиграл желваками, снова побарабанил пальцами по столешнице. Исчерпав весь свой нехитрый запас драматических жестов, переспросил:
— То есть ты это серьезно?
— Угу.
— Без снаряжения? По голым стенам?
— Да не такие уж они и голые. Карнизы там. Кронштейны для подсветки. Обрешётка остекления. Но главное — фасад-то неровный. Там всякие… архитектурные излишества. Например, ниши удобные есть, вертикальные. Отталкиваешься от одного простенка и в аккурат допрыгиваешь до противоположного…
— И что?
— И опять отталкиваешься.
Я нарисовал в воздухе восходящую зигзагообразную линию.
— И что, вот так, без страховки? На девятый этаж? — недоверчиво скривился опер. — И всё ради того, чтобы письку нарисовать на аквариуме?
— Чего не сделаешь ради искусства, — пожал я плечами.