— Гена! Жеваный ты крот! Ты бы хоть проветрил здесь для порядка! А то аж глаза режет, — недовольно пробурчал над трагикомедией ситуации новый гость. — И вообще, деньги есть, не жмись, найми какую-нибудь бабу, чтобы тебе в твоей берлоге прибирались!
— Так я… — начал оправдываться грозный Крокодил перед юным гостем, вытянувшись как солдат.
Чувствовалось, что хозяин хотел сказать, что пускать деньги на ветер — это безрассудная расточительность. Крокодил был довольно глуповат и его возраст уже не позволял надеяться, что он когда-либо поумнеет.
— Головка от буя! Не надо мне тут делать удивленных движений руками, — бесцеремонно прервал его юноша и требовательно спросил: — Как наш клиент, дошел до кондиции? Как там твой Чебурашка?
— Да, высосал полбутылки заряженной водки теперь до утра не проснется, — ответил бравый санитар психбольницы, который хотя и выпил немало, но впечатление пьяного не производил.
Дело было на мази. А тембр голоса нашего бравого санитара был таков, что от его баса многие психи приседали на корточки. На ухо же Геннадию явно наступил медведь. Не пощадил он и остальные черты лица.
— Смотри чтобы твой Чебурашка себе в штаны не наложил. А впрочем, это его проблемы. Ну выпил ты литр водки, ну два, ну три, но нажираться то зачем? Ладно, — гость милостиво соизволил замять этот вопрос. — Зато у нас и «буханка» для дела имеется и тебе надежное алиби обеспечено. Сам знаешь какое серьезное дело нам предстоит, надобно по всякому подстраховаться. Семь раз отмерь, один конец отрежь. На вот прими, чтобы гаишники не привязались.
И парень передал Крокодилу пару таблеток. Не простых, а конгениальных. Санитар сполоснул стакан и плеснул туда воды из сифона. Сей девайс, работающий на баллончиках с углекислым газом, был вещью довольно дорогой и встречался не в каждом доме. Чувствовалось, что деньги у Крокодила водятся и помимо больничной зарплаты. Приняв две таблетки, Геннадий убрал внешние признаки опьянения, румянец со щек и стал распространять густой запах трав и хвои изо рта, словно хвойный освежитель воздуха из туалета. Вкупе с ядреным ароматом его носок любые алкогольные нотки теперь забивались напрочь. На вид же — ни в одном глазу.
После проведения этих процедур, перед уходом, хозяин занялся огнедышащим печным отоплением.
— Сабля, интересно, что это Утиный нос так на Клыка взъелся? — освободившись, задал грозный санитар вопрос своему гостю.
— Поменьше болтай, даже наедине с собой, больше проживешь, — резко и язвительно оборвал его визитер. — Ишь, интересно ему? Интересно, когда болт большой, а в жопе тесно! А остальное не интересно. Наше дело телячье: обосрался и стой, обтекай. Иначе или кодла Клыка на ножи поставят, или сам Утиный Нос нам матку порвет. Лично мне, в морге лежать на столе с бирочкой на пальце ноги, нет охоты. Так что все делаем тихо, как на кладбище. Пришли — ушли. Забрали на память «брильянты мадам Петуховой». И все. Забыли о произошедшем навсегда. Кстати, поехали, а то там туман собирается, а в ДТП нам с тобой попадать никак нельзя. Так что едем сразу. Утро вечера дряннее. Выжидать пока все крепко нам уснут некогда. Давай!