История ничему не учит, зато устраивает жестокие экзамены, поэтому старайтесь учиться на ошибках других.
Раздав отпуска, награды, премии и повышения, Александр, со вселившимся в него мной, готов выступать.
И тут выясняется, что дальше путь по суше идет через горный хребет Тавр. Никаких тебе перевалов, единственный проход «Киликийские ворота». И этот проход настолько узенький, что Фермопильский против него — как Великая степь против горной долины. Киликийские ворота и в самом деле можно было оборонять всего 300 воинами. При этом в бой одновременно больше 30 бы и не вступило. Там были места шириной в несколько шагов — вьючных животных приходилось разгружать и проводить по одному.
Греки к таким узеньким проходам не привыкли.
Персы считали «Киликийские ворота» неприступными. Согласитесь, у них были на это все основания.
Я бы сдулся и расстроился — к такому меня учебники по истории не готовили. Я ожидал великих битв, где я на коне и красивый. А не по каменным сфинктерам лазить. К счастью, у Александра есть армия, которая специализировалась на горной войне. Александр преодолевает «Киликийский проход» за два дня. Бросив позади основную армию и обоз, взяв с собой только гипаспистов и конницу, полководцы Филиппа снова применили способность «ускоренный марш». Сбив не ожидавшее таких агрессивных действий боевое охранение персов, передовые отряды македонцев застигли сатрапа Киликии как раз когда он проводил смотр войскам, выделенным для защиты горных проходов. Сатрап Киликии проявил мудрость, присущую многим государственным мужам, и грозно крича ускакал вдаль, не оглядываясь. Ну и остальные, из собравшихся патриотов, которые только что кричали «умрем все, как один, а Киликию дикарям не отдадим», тоже не стали накалять ситуацию. Просто отошли в сторонку, даже ворота не потрудившись закрыть. Очередной крупный город достался Александру.
Киликия пала.
Я, на радостях от такого свершения, непременно бы окунулся в ближайшую речку — смыть пот и грязь. И наверняка подхватил бы простуду, а то и воспаление легких. Вода в горных речках холодная, а я разгоряченный. И провалялся бы я недели две в бреду — ни аспирина, ни антибиотиков, хорошо если вообще жить останусь.
Отличное приключение, но величие не ждет, надо идти дальше.
И я иду. Иду через горный перевал, который ведет меня к богатому и пока не завоеванному персидскому побережью, на территории современной Сирии.
Для скорости и подвижности, оставляю промежуточный лагерь, с контингентом из больных, в который сгружаю все тяжелое, хоть и важное. Да, в том числе и полковую казну — золото, оно тяжелое.