— Аннулет Борей вас ждет. Идемте, — дождавшись, когда я начну движение, он встал за моим плечом. Один из мужиков шел впереди, открывая двери.
Пройдя через холл, мы по широкой лестнице поднялись на второй этаж. Затем прошли через несколько комнат с зачехленной мебелью. Спустя пару поворотов и дверей попали, судя по всему, в кабинет. Вряд ли бы в спальне стоял посреди комнаты огромный П-образный стол, да и стены, отделанные деревянными панелями, выглядели по-рабочему.
У меня из-за плеча вышел старший. Подойдя к одной из стен, приложил руку к только ему видимой точке и толкнул панель влево. Она с тихим шуршанием отошла в сторону, открыв моему взору каменную лестницу, винтом уходящую вниз, в темноту. Стоило замыкающему ступить на первую ступень, как позади закрылась дверь, а в стенах зажглось тусклое освещение.
Спускались мы достаточно долго, явно не два этажа, а все двадцать, пока не вышли в большой зал со стоящим посередине обелиском. Это был не алтарь, как у Кутыевых, а вот прям настоящий обелиск высотой метра три. Он казался абсолютно цельным, совершенно без стыков. Светло-серые грани слегка поблескивали в тусклом освещении. Было видно, что камень очень стар, и время его не пощадило. Во многих местах чернотой сверкали сколы и выбоины.
— Прикоснись к нему обеими руками, — прервал мои размышления голос старшего.
Все остановились в нескольких шагах от обелиска, как будто боясь пересечь невидимую мне черту. Я же, не заметив этого, подошел почти вплотную, — так меня захватили вид и то величие, которое источал старый камень. Пожав плечами, я, не думая, прижал обе руки к обелиску — и через мгновение очутился в уже знакомой комнате чокнутого профессора, который расхаживал по ней с задумчивым видом.
— Ну здравствуй! — улыбнулся он, увидев меня. — Садись, — махнул рукой на старый стул, сам же продолжил ходить по комнате.
Усевшись на неудобное сиденье, я осмотрелся. Стены комнаты были покрыты светлой плиткой, и она чем-то напоминала пыточную из фильмов ужасов. Тут, наверное, удобно кровь смывать с пола и стен — просто поливая водой из шланга. Как будто услышав мои мысли, профессор остановился рядом со мной и щелкнул пальцами. Не успел я и моргнуть, как мы оказались на огромной каменной площадке, расположенной на вершине горы.
— Так лучше? — уточнил у меня всклокоченный тип. — То, что ты видишь, — лишь проекция из твоей головы. Почему-то ты решил, что я — как там? — «долбанутый профессор», и обязан творить свои страшные дела именно в такой комнате. Должен сказать, мне не слишком нравится тот образ, которым ты меня наградил. Вроде, никакого повода для этого я тебе не давал. Почему ты меня не представил архангелом или богом с длинной седой бородой? Что вообще творится у тебя в голове?