Даже когда я учился в школе, я не говорил друзьям о своем детстве и родителях. Есть ли слово, которым можно описать все, что родители делали со мной в «воспитательных целях»? Я ничего не мог с этим поделать. Для всего существовали правила: время обеда, объем порции, поведение за столом… Оглядываясь назад, можно сказать, что атмосфера в доме всегда была пугающей. Даже во время еды, когда ничего странного вроде бы не должно происходить, у меня возникало ощущение, будто меня кто-то преследует, и приходилось быстрее все доедать. В этом не было ничего приятного, это причиняло мне боль.
Одним холодным зимним днем нас с братом выгнали из дома без одежды. Я не помню, почему это произошло. Мама разозлилась и кричала, чтобы мы с братом убирались из дома. Затем перед нами захлопнулась входная дверь, и мы остались одни во дворе. По соседству жила девочка из моего класса. Должно быть, она видела, как мы с братом, голые, плакали и умоляли, чтобы нас впустили. Наверное, весь район сочувствовал нам. Было холодно, мне было девять лет, а моему брату – всего шесть. До сих пор у меня пробегают мурашки по спине, когда я вспоминаю тот день. Я продрог от холодного ветра, мое сердце пронзила боль. Нужно быть осторожным, ведь никому в этом мире нельзя доверять. Если я отвлекусь хоть на секунду, все рухнет. Я поклялся, что всегда буду начеку, чтобы защитить себя в нужный момент.
Мои родители вели себя безжалостно по отношению ко мне, оскорбляли и никогда не ослабляли контроль. Жестокие наказания были нормой. Возможно, они считали, что действовали нам во благо. Скорее всего, у них было много трудностей в жизни, поэтому я и чувствовал только их ненависть и враждебность. Мне было очевидно, что родители меня ненавидели. Другими словами описать эти эмоции невозможно.
Мой отец был жалким человеком, склонным к насилию. Хоть сейчас он и выглядит потрепанным жизнью, в моем детстве он был безжалостным тираном. Он не мог повышать голос в присутствии посторонних, но дома злился без причины, швырял вещи и бил нас. Пока я не научился избегать таких ситуаций, мне приходилось выслушивать множество нелицеприятных слов в свой адрес. Один и тот же человек днем – неприметный мужчина, ночью – страшный тиран. Моя мать не могла защитить нас от жестокого отца и неоднократно сбегала из дома. Когда я учился в средней школе, мне было все равно, дома моя мама или нет. Мне нужно было защищать себя, и мне больше некому было доверять. Я не хотел сближаться с матерью, потому что знал, что рано или поздно она снова уйдет. Даже сейчас, когда я вспоминаю ее равнодушное лицо, меня бросает в дрожь. Ей нельзя верить.