— Завтра приходи, с такими травмами к следующему утру только отойдет.
— Хорошо. Только чтобы очнулся! Мне закрывать квартал надо, времени нет ждать.
— Не переживай, прокапаем, будет как новенький.
Раздались удаляющиеся шаги.
«Где я? В больнице? Верно в больнице».
Сквозь колючую боль думать было тяжело. Я попытался позвать врача, но из глотки вырвался лишь хрип. Стало еще больней, будто вместо слов из нутра посыпалось битое стекло.
— Очнулись, голубчик!
Я с трудом открыл глаза, огляделся. Серое помещение, стены выкрашены в зеленую краску, уже в некоторых местах потрескавшуюся. Да, действительно, больница. А вот и сам врач, пожилой уже доктор с кустистыми бровями и выцветшими словно бы присыпанными пеплом глазами.
— Меня зовут Николай Игоревич Нестеров, — представился он. — А вы помните свое имя?
— Сергей… Сергей Геннадьевич Ветрин.
— Уже хорошо, Сереженька. Из собственного многолетнего опыта знаю — если пациент помнит свое имя, значит все с ним будет нормально, на поправку быстро пойдет, — доктор улыбнулся обезоруживающей улыбкой, мягко спросил: — А ты чего, любезный, такие номера выписываешь?
— Я… я случайно, — ответил я, вдруг чувствуя, как щеки заливает стыдливый румянец. — Задумался просто.
— Ну нельзя быть таким рассеянным! — с упреком ответил Нестеров. — В ваши то молодые годы.
«Что? Молодые годы? — удивленно подумал я. — А врач то шутник!».
— Ладно, в палату сейчас переведем тебя, полежишь пару дней, отойдешь. Посмотрим еще на наличие переломов и внутренних ушибов. А там, через пару дней, козликом опять бегать будешь по девкам.
Хотел я старчески поворчать по поводу девок в мои то годы, но не стал. Вместо этого, ощупав себя, прохрипел:
— Где моя сотка?
— Сотка? — нахмурился доктор. — Что же это вы, голубчик, с собой такие деньги таскаете? Сейчас, подождите.
Он принялся читать бумагу, которую принес милиционер.
— Нет сотки. В протоколе осмотра личных вещей ничего про сто рублей нет. Уверены, что у вас были такие деньги с собой?
— Какие деньги? — не понял я. — Мне бы сотовый телефон.
Странный какой-то доктор. Может, глуховат?
— Какой телефон? — еще больше нахмурился Николай Игоревич. — Ничего не понимаю. Сотовый — это фамилия чья-то? Вашего друга? Родственника?
Я не нашелся что ответить.
— Ну-ка, подождите, — насторожился доктор.
И принялся внимательней осматривать меня, заглянул в глаза, поводил пальцем, приказав следить за ним только взглядом.
— Кажется, ушиблись вы чуть сильней, чем я думал. Ну ничего, и не таких на ноги ставили. Давайте в палату.
Доктор махнул кому-то рукой. В комнате показалась санитарка, крепкая женщина, мясистая, с красными руками и таким же красным лицом.